И конь бледный

В центре мира не слышно звуков, не движется воздух. Вокруг спиралями летят в непроглядную чёрную даль вселенные, рождаются и танцуют бесконечные боги. На пустынном плато лежит огромный конь, и бледна его шкура. Не сотрясают его грудь дыхание и удары сердца, и неподвижен стан. Он слышит далёкий зов и поднимает голову. В глазах его отражаются горы и долины, воды и пески, звери и люди. По бледной шкуре бежит рябь, он неторопливо прядает ушами и поднимается с выжженной земли. Ступает копытами на зелёную траву, сминая её, мягкую и влажную от утренней росы. Он идёт. И за ним не остаётся следов, лишь стелется грязной изморосью серый туман во все стороны. Конь идёт вперёд, и над ним мириадами млечных путей растекается купол неба, и взмывают вверх языки пламени, что заменяют ему гриву. На этот огонь не слетаются насекомые, и летят в страхе прочь перелётные птицы.

Вокруг него поля, полные спелой пшеницей и зрелым урожаем, но они пусты. Тишина стоит над землёй, лишь в дали, где горизонтом перевязаны горы, слышен шум битвы. И смотрит конь и видит, как черви едят лежащие на земле налитые плоды, как рваной коркой гнили покрываются висящие на деревьях фрукты, а на пышных колосьях цепкими лапками многоножкой ползёт серая плесень. Он ступает копытом, и всё чернеет и осыпается под ним безжизненным пеплом. Нет нужды беречь то, что никем не ценится. Нет жизни без смысла, и нет смыслов вне жизни.

Он идёт, и расступаются перед ним деревья, а животные смиренно склоняют головы. Прочь бегут пугливые олени и трусливые зайцы, довольно скалятся хищные пасти быстрых волков и ленивых тигров. Густые леса полны зверьём и жизнью. Шумит яркая листва, гудит природа. У каждого есть своё место. Всё имеет свой смысл. Что для одного укрытие, для другого – препятствие. Ешь, пока не будешь съеден сам. Беги, пока не догонят. Плодитесь и размножайтесь под тёплым ласковым солнцем. Строго блюдутся законы мироздания, и мироздание ласково к своим детям. И склоняет голову конь и не видит охотничьих троп. Не спрятаны под палой листвой капканы, и нет на вековых деревьях зарубок. И только вдалеке можно услышать отзвуки сражений.

Конец ознакомительного фрагмента.