Чтение онлайн

Высшее образование, производственный опыт и практические навыки стремительно девальвировались, и для того, чтобы не лишиться рабочего места и хотя бы скромного заработка достаточным оказалось быть членом полезной семьи с известной фамилией или преступной группировки. А иногда – просто быть женщиной, зарекомендовавшей себя мастером снятия стрессов у израненных на трудовом фронте мужчин. Стал очевидным факт того, что родственные и деловые связи, скрепленные не кровью, но не менее жизненно значимой жидкостью, оказывались гораздо продолжительнее и плодотворнее для успешного выполнения общих производственных задач. И после торжественного акта совокупления оставалось лишь посвятить новоиспеченного специалиста в тонкости науки о двойной бухгалтерии, без овладения которой любая интеллектуальная производственная деятельность становилась теперь экономически нецелесообразной. А очередной жертве перестройки, не оправдавшей надежд, оставалось лишь хлопнуть дверью на прощанье под перефразированную фразу известной советской песни «Б…ям везде у нас дорога».

Я по этому поводу вспомнила ставший как никогда актуальным сюжет одного из самых популярных когда-то советских мультфильмов о том, как девочка, гуляя по лесу, напевала незамысловатую песенку:

– Кто похвалит меня лучше всех, тот получит вкусную конфету.

На этот её призыв сбегались звери, и слетались птицы, упражняясь в комплиментах певице, в желании переплюнуть друг друга в мастерстве лести и получить желанный приз. А события всей моей дальнейшей жизни ещё не раз подтверждали вечную непреходящую ценность таланта угождать любому вышестоящему.

Марина покинула наше дружное инженерное трио и весь завод задолго до описываемых событий, сменив «белый воротничок» на синий, точнее на тёмно-синий, так и не дождавшись появления нового спонсора, и стала основным кормильцем своей семьи. Тамару спасла от позора и нищеты её мать, инженер крупной буровой компании, устроив её, благодаря своим многочисленным полезным связям, на городское предприятие тепловых сетей, всегда, при любой власти и независимо от политического расклада, востребованное и прибыльное. Таким образом, вопрос о сокращении внутри нашего отдела решился сам собой, без скандалов и драм, но стало ли это моим спасением, скоро выяснилось.

Когда я попыталась обратить внимание начальника на то, что теперь выполняю работу, которой совсем недавно занималось несколько человек, и которая должна соответственно оплачиваться, на мою склонённую над работой спину призывно легла тёплая широкая мужская ладонь. Я ощутила укол острого длинного ногтя мизинца, служившего специалисту отверткой, которая на любом заводе всегда кстати, и почувствовала себя жертвой когтей и клыков беспощадного хищника.

Моё положение на заводе становилось всё более зыбким и оскорбительным, но все попытки противодействовать системе закончились полным крахом и, вернувшись с очередного отпуска, я застала в своем кабинете новую любовницу шефа. За особые заслуги та получила должность его заместителя с зарплатой, вдвое превышающей мою, и пропуск на завод со свободным графиком работы, чтобы не скучать в кабинете целыми днями, а появляться для выполнения особо важных заданий. Я осталась при той же рабочей нагрузке и с той же зарплатой, приобретя лишь новую порцию полезного жизненного опыта борьбы за справедливость.

– Мордва произошла от финнов, поэтому она такая умная, – попыталась объяснить мне столь успешный рост своей карьеры умная мордовка.

Как бы ни гордился человек уровнем своего интеллекта, всегда найдётся кто-то умнее его, а у здравомыслящих коров больше возможностей обеспечить себе сытое существование, чем у свободолюбивых резвых лошадей. И мне, споткнувшейся на очередной ступени своего эволюционного развития, осталось лишь принять поражение и двигаться дальше, к вершинам финского интеллекта по тем же многочисленным «граблям», разложенным на жизненном пути.

Заканчивался двадцатый век, когда в одну из новогодних ночей телезрители стали свидетелями большого спектакля о добровольном отказе первого российского президента от власти. В составе традиционных поздравлений вместе с прощальным «простите» прогремело: «Я ухожу» для большинства россиян так же неожиданно, как когда-то гагаринское «поехали». Третий миллениум начинался под уже известным девизом: «Есть у революции начало, нет у революции конца», а встреча с ним сопровождалась новыми, но так и не оправдавшимися надеждами.

Если принять известную теорию о развитии человечества по восходящей спирали, то Россия, так и не дождавшись обещанного многочисленными астрологами наступления спасительной эры Водолея, на многие десятилетия забуксовала на одном из её витков. И в двадцать первом веке великое государство продолжило «вращение» по тому же кругу, в чём-то повторяя опробованное на более низших витках эволюции. Развиваясь по принципам, соответствующим провозглашенному когда-то особому собственному пути развития, Россия по сути переживает очередной период, так точно названный в прошлом веке застоем. Теперь такой порядок вещей именуется стабильностью, а значит запланирован надолго, если не навсегда.

– В России – бардак, – слышится многие лета.

Но это – не бардак, а определенный узаконенный порядок, при котором «три толстяка» без проблем всегда могут поиметь всех остальных, обеспечивая на века себя и множество своих родственников и потомков. Власть в прошлом веке захватили, а благодаря инсценированной выборной системе удерживают в наступившем люди-калькуляторы, основные функции которых сводятся к продаже того, что ещё можно продать из всего, отпущенного России всевышним, и дележу вырученного между собой.

– Мы в шоке, – с отрепетированным удивлением восклицают чиновники после очередной процедуры периодического прореживания своих рядов под знаменем борьбы с коррупцией, выбрав очередного козла отпущения.

Проходит год за годом, собираясь в десятилетия нового века, но жизнь в России мало чем отличается от пережитой ею во время нашумевших девяностых прошлого века. Полки давно заполнились товарами, но, чтобы что-нибудь купить, нужно, как известно, сначала что-нибудь продать, а с этим у многих россиян регулярно возникают проблемы. Каждое предприятие всё так же контролируется определённой «крышующей» ОПГ, и если раньше дань собиралась только с частных предприятий, то теперь деньги «отмываются» и в государственных, бюджетных.

Спокойнее стали проходить «стрелки», но так же, как и в девяностых, горят киоски и магазины, и регулярно отстреливаются конкуренты в борьбе за раздел контролируемых территорий. Даже если бог есть, братков боятся больше: став частью «цивилизованного» российского общества, они не боятся ничего, а к жизни в соответствие с известным афоризмом о том, что миром правит ничтожество, все быстро привыкли.

– Я жил бы в Москве, в России, если бы она была европейской, – услышала я как-то от своего ближайшего родственника, покидающего родину.