И тогда ты умрешь
Шрифт:
– Бесс, когда ты чаще всего прибегаешь к этому средству? Очевидно, в самые страшные минуты. Как в Данзаре или в Тенахо.
– Может быть. – Она нахмурилась. – Оставь, Кальдак. Я не нуждаюсь в психоанализе.
– Извини, это привычка. Опять я сую нос не в свое дело. Но я вовсе не хотел сказать, что ставить барьеры между собой и миром – это плохо. Это в человеческой природе. Я просто подумал, что ты нашла оригинальный способ – фотосъемки.
– А какой способ у тебя?
– Я использую все средства. Действую по обстановке.
– Твой способ хуже. Я, по крайней мере, свою работу люблю.
– Знаю. Не обращай на меня внимания. В общем-то, я тебе завидую.
Бесс подумала, что едва ли сможет не обращать на него внимания. Слишком он проницателен, слишком восприимчив – и слишком часто он оказывается прав… Ей вдруг захотелось вывести его из равновесия, и она вскинула аппарат.
– Кальдак, улыбнись!
И сама улыбнулась, увидев мелькнувшее в его взгляде удивление. Как, оказывается, приятно застать Кальдака врасплох!
– Еще раз.
Фокус.
Снимок.
– Позволь тебя спросить, что ты делаешь?
– Фотографирую тебя. Ты очень интересный объект.
Она сказала правду. Его лицо на фотографии должно излучать мужество и одновременно тонкость восприятия – редкое сочетание. Жаль только, что освещение не позволяет как следует подчеркнуть скулы.
– Чем же это я интересен? Хорош собой? Или ты желаешь сравнить меня с теми чудовищами? – Он кивнул на стену за окном, и его губы искривились в сардонической усмешке. – Учти, если будешь издеваться надо мной, я не задумываясь разобью твою машинку.
Напряжение чуть-чуть отпустило его, мускулы расслабились. Странно, но ни разу прежде Бесс не смотрела на Кальдака вот так отстранение. С самой первой встречи она только злилась на него, боялась его, ощущала беспомощность…
Но вот Кальдак взмахнул рукой, как бы бросая ей вызов, и она заметила, что рука у него большая, правильной формы; как, впрочем, и все его тело. У него узкие бедра, мускулистая грудь, широкие плечи.
Он силен, изящен, сексуален…
Аппарат чуть не выпал у нее из рук.
Сексуален? Откуда пришло к ней это слово?
– В чем дело? – Глаза Кальдака сузились.
– Нет, ни в чем.
Бесс быстро отвернулась и вышла в лабораторию. Ей вдруг захотелось срочно установить между собой и миром еще один барьер…
* * *
«Она чувствует себя в безопасности! – с досадой думал Эстебан. – Настолько обнаглела, что не боится выходить из дома».
А Де Сальмо ничего не предпринимает. Только и знает, что оправдываться.
Эта Грейди старается показать, что смерть сестры никак на ее решимость не повлияла. Но он-то знает, как больно ударил ее! Тогда, в морге, она грохнулась в обморок. А теперь – надо же – расхаживает по улицам, щелкает своим аппаратом. А ведь должна бы забиться в уголок и дрожать, как мокрая мышь.
«Она дразнит меня, – думал Эстебан, постепенно наливаясь яростью. – Этого нельзя дальше терпеть!»
На следующий день, едва войдя в квартиру, Кальдак и Бесс услышали звонок телефона. Бесс успела взять трубку первой.
– Мисс Грейди? Ну, как вам похороны?
Ледяной холод пронзил ее тело.
– Эстебан, – прошептала она. Кальдак молнией метнулся на кухню, где был параллельный телефон.
– Жаль, я не смог присутствовать, – продолжал Эстебан. – Меня там представлял один из подчиненных. Он сказал, что у гроба ты держалась молодцом.
– Сукин сын! – вся дрожа, выговорила Бесс. – Ты убил ее!
– Так я же тебе говорил об этом еще в Сан-Андреасе. Надо было верить. Хотя в таком случае я был бы лишен удовольствия сделать тебе незабываемый подарок. К сожалению, со временем она не стала красивее, ты согласна? Интересно, что пришло тебе в голову, когда ты ее увидела?
– Заткнись, подонок!
– Ты, естественно, расстроилась. Увы, матушка-природа не знает жалости. Было жарко, ты сама это знаешь по опыту скитаний в мексиканских горах.
– Но мы ушли от тебя. Ты проиграл, гнида!
– Твоей заслуги в этом нет. Ты всего лишь слабая женщина, если бы не вертолет, я бы тебя обязательно взял тепленькую. И никакой Кальдак тебе бы не помог. Ты меня слышишь, Кальдак?
– Да, – немедленно ответил Кальдак.
– Я и не сомневался. Ты славно о ней заботишься, но пользы это все равно не принесет. В конце концов я ее возьму. Эта сука помешать мне не сможет, просто она меня раздражает. В общем, чтобы доказать, что зла я ни на кого не держу, и пришлю вам новый подарок.
Бесс с силой сжала в руке трубку и выдохнула:
– Если ты так добр, может, сам вручишь его мне?
– О, у меня есть другие дела. Ты у меня все-таки не на первом месте.
– Не надо врать! Ты бы не стал звонить, если бы не наложил в штаны от страха.
– Ты слишком самоуверенна, Грейди, но это ненадолго. В квартале от твоего дома есть мусорный контейнер. На его крышке найдешь свой подарок.
Когда Эстебан повесил трубку, Кальдак уже стоял у входной двери.
– Оставайся здесь. Я принесу.
– Я с тобой!
– Бесс, это может оказаться ловушкой.
– Тогда охраняй меня, черт возьми! Я иду с тобой.
– Если ты ступишь за порог, клянусь тебе, я стукну тебя по голове и свяжу. Не беспокойся, я не пойду туда сам, а пошлю за этой дрянью агента.
Он вышел из комнаты, и Бесс услышала, как хлопнула входная дверь. Через несколько минут Кальдак вернулся.
– Сейчас он принесет ту штуку, отдаст ее и возвратится на пост. Ждем.
Прошло еще несколько томительных минут; наконец дверь дома приоткрылась, и на полу прихожей возникла небольшая картонная коробка. Бесс тупо уставилась на нее.