И залпы башенных орудий...
Шрифт:
— Глаза! — заорал Онодэра.
Тэцуро крепко зажмурился и резко наклонил голову, но мерцавший бледно-фиолетовый свет нашел-таки дорогу к зрачкам, ослепляя фантомами вспышек, разивших, добивавших город.
— Уходим… — промычал Онодэра.
— Куда? — глухо спросил Тэцуро.
— Куда-куда… Под землю зароемся! В горы спрячемся! В океан погрузимся, на глубину! Найдем куда! Пошли, сказал!
И они пошли.
Танди Херрен недавно переехал в роскошную квартиру на Саут-Бронкс, совсем рядом с работой, но вчерашний вечер был так хорош… В общем, заночевал он у подруги, а та проживала в Квинсе, аж на 26-й авеню, и окна ее модуля выходили на серо-зеленые воды Литл-Нек-бэй.
И пришлось ему утром тащиться на фидере до Гранд-Сентрал Экспрессуэя. Толпы людей не убывали, они шли и шли по обе стороны фидер-транспортера по замедлявшимся дорожкам — скакали по серым лентам к межсекторным линиям, сходили на неподвижные тротуары, перешагивали на экспрессы. А с другой стороны набегал не меньший поток пассажиров, перепрыгивавших с медленных дорожек на быстрые.
У Флашинга народ малость схлынул. Вокруг бегущей ленты фидера сплеталась и расплеталась запутанная сеть полос, двигавшихся на восьми уровнях, нырявших под арки и мостики, уводивших к сотням переходов разной сложности. То выше, то ниже горели яркие цветные указатели: «К СЕКТОРАМ БРОНКСА», «НАПРАВЛЕНИЕ К ТЕРМИНАЛУ ЛОНГ-АЙЛЕНД», «ВЕРХНИЙ ГОРИЗОНТ — ВСЕ НАПРАВЛЕНИЯ К СЕКТОРАМ МАНХЭТТЕНА».
О, это для него! Танди переступил на полосу, «ползущую» со скоростью под восемьдесят километров. Пластикового экрана на ней не было, Херрен привычно наклонился навстречу тугой воздушной струе и побежал вперед, с одной полосы на другую, наискосок, пока не добрался до платформы экспресс-транспортера, остекленной и обнесенной перилами.
Нижняя площадка была забита громко гогочущими туристами. Под сверканье блицконтакторов и метавизирок Танди протиснулся к узкой спиральной лестнице и поднялся наверх, где с великим облегчением плюхнулся в кресло.
Воздух весело посвистывал, обтекая изогнутые ветровые стекла, установленные на спинке каждого сиденья, а впереди открывался вид на Манхэттен — нагромождение разлинованных кубов и зеркальных призм, круглых башен и белых параллелепипедов. В туманной дымке за этим царством титанических кристаллов, на западной оконечности Манхэттена, высились тысячеэтажники-двойняшки, знаменитая «Поманок тауэрс». Левый из супернебоскребов смахивал на елку — его боковые аутригеры, что удерживали жилые кварталы, постепенно укорачивались к вершине. А вот правый вздымался, как ель, перевернутая корнями вверх. Два тысячеэтажника дополняли друг друга, их связывали мосты и прозрачные галереи, висячие сады и посадочные площадки.
— Простите, пожалуйста! — прокричала, склоняясь к Танди, молоденькая девушка. У нее было круглое загорелое лицо, нос в веснушках и отчаянные глаза светло-серого цвета. Она сильно щурилась от ветра и придерживала рукой вьющиеся волосы.
— Да! — громко ответил Херрен, кивая головой, — если не услышит, то хоть увидит.
— Вы не скажете, как мне проехать к Экономическому Совету?! — надрывалась девушка.
— Какому-какому Совету?
— Экономическому! — завопила девушка. — Совету! Хозяйственной! Сферы! Северной! Америки!
— А-а! — обрадовался Танди. — Так я как раз там работаю!
— Что?!
— Работаю! Я! Там!
— Поняла! Спасибо!
— А вы сами откуда?
— Из Мирового Статистического информария!
В этот самый момент экспресс нырнул в туннель под мостом Куинсборо, стало тихо, и голос девушки огласил своды громовым эхо, напугав пассажиров снизу.
— Фу-у! — выдохнула девушка и улыбнулась. — У меня уже горло заболело!
— А что у вас за проблема?
— Понимаете, — заговорила девушка очень солидным голосом, — МСИ получает только сведения о наличии на складах готовой продукции к концу рабочей недели. И вот… Промышленный комплекс «Нортрикс» еще декаду назад изменил свою структуру и начал серийное выращивание ацетооргаников и биоорганической клетчатки. Уже неделю количество фабрикатов обнаруживает тенденцию к увеличению. Скоро затоварятся все склады в Чикаго!
Экспресс-транспортер вынырнул на углу Центрального парка и по дуге свернул к Таймс-сквер. Скорость экспресса упала, и можно стало разговаривать без опаски осипнуть.
— А как зовут посланницу МСИ?
Девушка гордо вздернула конопатый носик и отрекомендовалась:
— Инженер статистических машин Стефани Никольс!
— Кибернетист-снабженец Танди Херрен!
Чем больше он смотрел на Стефани, тем больше она ему нравилась. Скромная, даже застенчивая, а глаза веселые. Не красавица, но хорошенькая. И умница.
— Ой, что это?! — воскликнула Стефани, показывая на небо за Гудзоном.
Прищурившись, Танди пригляделся и вскочил с кресла. Со стороны Нью-Джерси приближалось что-то невероятных размеров — колоссальный диск. Он плыл над городом, словно исполинское зеркало, отражавшее план Нью-Йорка — все его днище было исполосовано и расчерчено на квадраты и сегменты, отовсюду торчали купола и цилиндры, рядами горели огни, шеренгами чернели пазы. Туристы внизу вовсю щелкали метавизирками.
— Это космический корабль! — закричала Стефани, хватаясь за Танди. — Я видела по СВ! Это себумы!
— С-спокойствие, — выдавил Херрен, — только спокойствие!
А секунду спустя множество полусфер на бесконечном подбрюшье корабля выпустило десятки оранжевых струй, слепящих глаза. Это была высокотемпературная плазма.
Лучистым гребнем корабль прочесал Манхэттен, выжигая Центральный парк с Гудзона к Ист-Ривер, заваливая жилые кварталы от авеню Америк до Леноксавеню. Тяжкий грохот и рев докатились оттуда, в небо повалил дым, по улицам разносились пыль и пепел.
— Что они делают?! — в ужасе закричала Стефани. — А-а-а!
Экспресс-транспортер дернулся и остановился.
— Бежим! — крикнула девушка. — Танди!
А Херрен застыл, словно оборотившись в соляной столб. Корабль себумов пересек Манхэттен, и его кормовые орудия ударили по башням «Поманок тауэрс». Ослепительный шар огня вздулся у поверхности земли, срубая под корешок тысячеэтажник-«елку». Исполинское здание, дотянувшееся до отметки четыре километра, вздрогнуло и начало падение, прорывая белое облако в вышине.
— Оно падает на нас!
— Не достанет! — вырвалось у Танди.