Чтение онлайн

Улучив момент, когда Сэйя отвлеклась, я выскользнула из нашей каюты и направилась прямиком к Марку. Да, считывать его — удовольствие ниже среднего, вот только это не повод отказываться от элементарной безопасности. Он вновь пытался мной манипулировать, заставить делать только то, что нужно ему, подменить мои мысли — так, как создал фальшивые «воспоминания» о полете на зуммерах, как заменил в собственной голове образ настоящей Энжинамитрин на мой. Но на этот раз фокус не удался.

Побыв другим человеком, я словно подкрутила какие-то настройки в телепатии. Попытка Марка что-то исподволь транслировать мне, казалась теперь грубой и наивной. Удивительно, что раньше подобное могло срабатывать.

Забавно, но Марк вздрогнул, когда дверь, которую он считал надежно запертой, внезапно открылась.

— Волнуешься? — ехидно спросила я, разглядывая противоречиво безмятежное лицо.

Интересно, кто так хорошо воспитал меня, что я не позволила ему предстать перед всей галактикой на суде с разукрашенной физиономией? Настоящая Энжинамитрин точно не стала бы останавливать Геркахаанона. Все же, выступая с забинтованным лицом, Заррон-младший смотрелся бы просто изумительно, не говоря о том, как повеселил и обрадовал бы многих его вид! Увы, унылая правильная девочка Изора необдуманно лишила и себя, и остальных подобной радости.

— Я ведь тоже человек, — тут же растянул губы в своей излюбленной улыбочке Марк. — Кстати, с Тахи я разобрался. Бедняжка, уверенная, что какие-то ее сторонники устроили для нее побег, выпорхнула из камеры и спряталась в пустом загоне, ожидая, когда ее тайно заберут с планеты, и она совершит новые, еще более ужасающие подвиги. Но в загон пустили крабов местного фермера. Представляешь? Из всех возможных мест Тахи спряталась там, куда загнали крабов, размером с крупную кошку. У каждого одна, огромная, но прочная клешня, которая особо ценится в небольших местных ресторанчиках. Признаюсь, я хотел загон с собаками, но спасовал перед трудностями — на Лэтэтоне не найти такого места, куда сгоняют собак в больших количествах, ни, тем более, агрессивных особей, способных напасть на человека.

— Похвально, Марк, похвально. Твой творческий подход наверняка оценят. Но ради меня можешь не напрягать голосовые связки, я все равно тебя считаю. Пришла сообщить, что больше не нужно прикладывать таких усилий — они не действуют.

Марк страдальчески вздохнул, глядя на меня, как на неразумного ребенка.

— Для твоего же блага, советую этого не делать. Чем меньше узнают имперские телепаты, там больше шансов у тебя и меня остаться в живых.

— Мне нечего скрывать от императора. И неужели ты думаешь, что тебя они не станут считывать, и что твои крутящиеся картиночки — первоклассная защита? На их месте, повстречав такое подозрительное поведение, я бы отправила тебя в пыточную.

— Они не станут считывать никого, кто не находится под следствием. Зато ты подашь им все на блюдечке, ведь все будет в твоих мыслях, на поверхности. Не совершай ошибки, Слава. Нас могут наградить, а могут вышвырнуть в космос без скафандров. Лучше, если ты силой самовнушения заблокируешь лишние мысли и останешься живой.

Возможно, действительно стоило послушать Марка. В последний раз.

— Тогда, у меня только один вопрос. Что с Энжинамитрин?

— Считаешь теперь ее кем-то вроде сестры? А ведь она даже не знает о твоем существовании.

Я проигнорировала насмешку, и Марк соизволил ответить:

— С ней все в порядке. Сдал ее папаше, вроде бы он запихнул дочурку в лечебницу. Если честно, мне незачем этим интересоваться.

Значит, игнорирует мои письма.

Возвращаясь в каюту, я размышляла, стоит ли написать отцу Энжинамитрин еще, и в каких именно выражениях. Возможно, лучше связаться с ее друзьями детства, от которых порой толку больше, чем от родных.

А вдогонку тянулись инструкции Марка, что спрятать, а что откорректировать в моей памяти.

Место проведения суда держалось в секрете до последнего.

Крейсер блуждал по галактике, каждый день получая несколько новых координат. И вот, между экипажем прокатилась весть, что мы прибыли на место.

Отчаяние Марка оглушало, топило в себе… только я не верила, что оно настоящее. Он играл своими чувствами так же, как хотел играть с моей памятью и личностью. Ни взглядом, ни словом я не дала понять, что хоть частью применила его инструкции.

Геркахаанон выбрал места как можно дальше от него, и я устроилась у иллюминатора, наблюдая за спуском.

Под облаками тянулся тонкий инверсионный след, живо напомнивший об «игре с нитями» с родины Энжинамитрин — о широкой многометровой ленте, которой соединялись в воздухе летчики. Ветер бросал ее из стороны в сторону, крутил, вынуждая пилотов маневрировать следом за извивами ткани. Тут же пришли другие воспоминания: обратношерстая кошка, густая шерсть которой ложилась в любую сторону. Подруга Энжинамитрин подстригла кошке гриву, а та потом так никогда и не отросла…

Несмотря на то, что чужие воспоминания по-прежнему волновали сердце, Энжинамитрин осталась где-то в стороне. Наверное, я больше не могла ей стать.

Мы снизились. Стал виден огромный комплекс, раскинувшийся на земле кляксой. Еще с высоты я ощутила присутствие огромного количества людей — политики, адвокаты, представители «Лаус Гренд Корпорейт» а также некоторых других Компаний, пришедшие наблюдать за небывалым прецедентом, и множество других людей. Еще никогда не происходило столь масштабного разбирательства с Компанией, а обвинителем никогда не выступал служащий империи. К тому же, суть претензий пока держалась в тайне — огласить ее должны на первом слушании, что вызвало недовольство «Лаус Гренд Корпорейт» и повышенный интерес всех прочих.

Приземлившись, мы долго блуждали из корпуса в корпус, проходя обыски и проверки документов. Сначала я не испытала приятных чувств от того, что вынуждена из-за документов находиться рядом с Марком, но на третьем досмотре оценила эту волокиту по достоинству. Где бы еще имперцу пришлось вот так лишиться всех привилегий и ждать, пока какие-то ничтожества решат, пропускать его или нет?

На пятом досмотре я не удержалась, и выпустила немного крови из клапана рядом с локтем, когда моей рукой слишком сильно заинтересовались, и вскрикнула, притворившись, что мне больно. Суровая служащая, щупавшая меня, едва не хлопнулась в обморок, а Марк почти позеленел.