Чтение онлайн

Алекс молча слушал Элеонор и понимал, что, в общем-то, она права, к счастью или к сожалению, но права.

– Ладно, Эл, ты меня почти убедила. За операцию!

Они выпили, молча закурили, каждый думал о своем, но об одном и том же.

– Знаешь, Алекс, у меня родился еще один тост, как раз в тему, – улыбнулась Элеонор.

– Итак?.. – сказал Алекс, подавая ей наполненный стакан.

– Давай, Алекс, выпьем за приоритет нормальных человеческих чувств над уставом и служебными обязанностями, – сказала Элеонор, поднимая свой стакан.

– Давай, но учти, что это чистой воды дезертирство, – с улыбкой сказал Алекс, чокаясь с ней.

Больше они об этом не говорили, и возникшая на миг напряженность постепенно рассеялась.

– Завтра домой, Алекс? – спросила Элеонор.

– Нет, Эл, ты возвращайся, а мне еще надо закончить кое-какие дела, – ответил Алекс. – Через несколько дней приеду и я. И что бы ты ни говорила и как бы ни была права, нам пока не стоит афишировать наши отношения.

– Пока что, Алекс? Ты действительно считаешь, что нам есть что афишировать?

– Пока не уляжется вся свистопляска вокруг этого дела. Надеюсь, ты не думаешь, что все кончилось. Все только начинается, будет следствие, будет комиссия при конгрессе, будет международный скандал, в конце концов, а мы с тобой в самом центре событий. Сколько голов полетит в нашей родной конторе! Слушай, кто еще, кроме Хемптона, знал, что ты принимаешь участие в этом деле? – спросил Алекс, пропуская второй провокационный вопрос мимо ушей.

– Никто, только Хемптон. Официально я в отпуске, – ответила Элеонор. – А что?

– Да нет, ничего, просто размышляю.

– Алекс, может быть, хватит о делах. Расслабься хотя бы один вечер, – сказала Элеонор, подвигаясь ближе к нему.

– Думаешь, хватит? – спросил он и обнял ее, рука его легла ей на грудь. Элеонор вздрогнула от этого прикосновения и произнесла томным голосом:

– Это нужно расценивать как начало твоих сексуальных домогательств?

– Если вы не возражаете, мэм.

– Я?! Возражаю?!

– Ну, тогда, кто не спрятался, я не виноват!

– Алекс, я… – начала было Элеонор, но его губы не дали ей закончить начатую фразу.

Больше обшарпанная комната Али не услышала ни одного слова. Звуки поцелуев сменялись вздохами, всхлипами, какими-то междометиями, но слов не было. Алекс, как показалось Элеонор, превратился в многорукое индийское божество, его руки были везде на ее ждущем теле. Они не пропускали ни одной ямки, ни одной складки, причем были везде одновременно, от непрерывного поцелуя не хватало воздуха. От живота поднималась горячая волна, охватывая грудь, плечи, голову. Элеонор часто дышала, и тело ее мелко дрожало, как от холода, а потом у нее вовсе не стало собственного тела, два тела слились в одно.

Элеонор в восторге проваливалась в бездонную пропасть и взлетала в небеса, она то сжималась до размеров одной клетки, одной молекулы, то заполняла собой Вселенную, она не знала, кто она и где она. Она не знала, открыты у нее глаза или нет, она не видела и не слышала ничего, у нее не было ни разума, ни сознания, она состояла из одного безумного наслаждения, граничащего с болью. Времени и пространства также не было. Сколько это продолжалось – ни она, ни он не знали, но наконец Алекс откинулся на спину, для него было все кончено, он вернулся в реальный мир и посмотрел на Элеонор.

Она лежала на боку с закрытыми глазами, одна рука ее сжимала левую грудь, другая лежала внизу живота. Тело Элеонор мелко дрожало, и она тихо постанывала, дыхание было прерывистым. Пришедший окончательно в себя Алекс даже немного испугался, он взял ее голову в руки, заглянул ей в лицо.

– Эл, с тобой все в порядке? – тихо спросил он.

Элеонор молчала и продолжала дрожать, затем дернулась и открыла безумные глаза.

– Черт возьми, что это было, Алекс? – отрывисто проговорила она, вращая глазами.

Алекс молча смотрел на нее, любуясь. В этот момент, еще не совсем пришедшая в себя, она была прекрасна.

– О черт! О! – говоря это, Элеонор встала и, подойдя к импровизированному столу, взяла пакет с каким-то соком и долго его пила.

Если бы ее сейчас спросили, был ли у нее оргазм, она бы твердо ответила, что нет. Оргазма у нее не было, но она была внутри его, внутри огромного женского оргазма, и это было с ней впервые. Прошлый раз с Алексом все было по-другому, был просто секс, отличный, умелый, изумительный секс, но не больше, сейчас было что-то совсем другое. Это другое было похоже на секс, оно было порождено сексом и чем-то еще, но это было другое, во время этого, наверное, можно умереть и не заметить. Она повернулась к Алексу и серьезно спросила:

– Что ты со мной сделал, Алекс?

– Тебе что, не понравилось?

– Не знаю, но я не хотела… – задумчиво начала она и, подойдя, села с ним рядом.

– Ты не хотела?!

– Я не хотела, чтобы это кончалось, дурачок, ласково сказала она и положила голову ему на колени.

– Все хорошее, к сожалению, кончается очень быстро, – со вздохом ответил он.

В Вашингтоне бушевал ураган и в прямом и в переносном смысле. По улицам ветер гнал листья, обломанные ветки деревьев, сорванные плакаты и прочий мусор из перевернутых урн. Казалось, что против Вашингтона ополчилась не только вся общественность и вся существующая в мире пресса, но и сама природа. Скандал в связи с происшествием в Басре с участием в нем высшего чина ЦРУ разразился жуткий.

С легкой руки какого-то журналиста он был сразу же назван Ирангейт-2, название всем понравилось и тут же прижилось. Иначе теперь инцидент не называли.

Созданная специальная комиссия при конгрессе заседала непрерывно, круглосуточно, но никаких результатов пока не обнародовала, то ли их пока не было, то ли они скрывались в интересах следствия.

Доказательств участия в Ирангейте-2 Джорджа Хемптона было предостаточно. Досталось всей семье Хемптонов, теперь они были самой популярной семьей в Америке, популярнее Симпсонов. Журналисты вытащили всю подноготную, семейное грязное белье полоскалось принародно и без малейшего стеснения, хотя причастности остальных Хемптонов, теперь уже покойных, к иракскому инциденту обнаружено не было. Оставшуюся в живых после автомобильной катастрофы Элеонор, последнюю из Хемптонов, ни один из журналистов отыскать пока не мог.