Чтение онлайн

— Все рестораны, которые я знаю настолько приелись. Отведи меня в какое-нибудь аутентичное место, наверное, в китайский ресторан, — говорит Мелани, после того, как мы закончили делать маникюр.

Единственный ресторан, который сразу же приходит мне на ум, куда однажды меня водил Робин. Хотя обслуживающий персонал было несколько неприветливым, но еда оказалась на удивление хорошей. Мы берем такси до Сохо и идем в ресторан. Как и в большинстве китайских ресторанов, кондиционер работает на полную катушку. Нас встречает у стойки неулыбчивая официантка и тут же проводит к свободному столику. Ламинированное, слегка прилипающее к пальцам меню, оказывается в наших руках.

— Желаете что-нибудь выпить? — спрашивает она, пока шумно убирает дополнительные расставленные приборы.

Мы заказываем китайский чай.

Мелани поднимает брови.

— Я уже нахожусь под впечатлением, — с сарказмом говорит она.

— Мы китайцы склонны быть немного резкими, но не волнуйся — скорость и вкус нашей еды скажут все за себя, — отвечаю я с сильным акцентом.

Мелани смеется, но еду на самом деле приносят с впечатляющей скоростью. Хрустящая утка по-пекински — это так вкусно, Мелани съедает почти все, я никогда не видала, чтобы она столько ела. Затем появляются яйцы с жареным рисом, морской окунь, приготовленный на пару с имбирем и луком, орехи кешью с креветками и смесью овощей, блюда прибывают с пылу с жару и очень быстро. Мы почти закончили с едой, когда Мелани вдруг тихонько хихикает.

— Что? — спрашиваю я ее.

— Вот за что я люблю стриптиз. Можно встретить в неожиданном месте знакомых разных людей, но без масок. Не оборачивайся, но парень, который только что вошел, приходил в клуб «Мисс Манипенни».

Я знаю этот клуб. Это один из джентльменских клубов, и, если я не ошибаюсь, он принадлежит Пилкингтонам.

— Да? — как бы невзначай интересуюсь я. — И что же в нем такого особенного?

— Ну. Он пришел сюда с полицейским, и они кажется беседуют по-дружески друг с другом, из чего можно сделать вывод, что он должно быть тоже какой-нибудь агент под прикрытием, но ты бы видела его в клубе. Он предпочитает насилие. Он говорил с танцовщицами, которые втихаря занимались проституцией. Забрал с собой одну девушку, и на следующий день она так и не появилась на работе. Мы больше никогда ее не видели. Все это попахивало уж совсем дерьмово. Все девочки говорили об этом. Мы все понимали, что есть во всем этом что-то совершенно неправильное и так не должно быть.

Мои глаза расширяются от шока.

— Что ты имеешь в виду?

— Она была румынкой, у нее не было здесь семьи и родственников. Она просто исчезла. Вечером сказала: «Пока, завтра увидимся»,… и в следующую минуту она исчезла без следа. Администрация клуба должна была вызвать полицию. Он был последним, кто ее видел. Но никто и пальцем не стукнул, и теперь я понимаю почему. Он из полиции. А в следующий раз он очень сильно избил девушку. Я слышала, именно ее попросили уйти! Я не осталась после этого. У этого мужчины плохие мысли.

Я чувствую брезгливость от ее слов. За моей спиной находится продажный коп.

— Кто работал в том клубе?

— Он сидит с тем парнем, с которым ты говорила вчера в клубе. Это мутный парень, Томми.

Я сижу, как замороженная.

— Понятно, — медленно отвечаю я. — Он нас видит, Мелани?

— Ну, он смотрит в меню. Быстро, развернись и посмотри на него сейчас же. На нем трендовая одежда известного модельера.

Я как бы невзначай осматриваюсь по сторонам, мои руки становятся мокрыми. Я быстро разворачиваюсь к ней и в шоке спрашиваю:

— Ты уверена, Мелани?

— Конечно, уверена. Я до сих не могу забыть этого ублюдка. Все девушки боялись его, создавалось такое впечатление, словно он был самым большим боссом в клубе.

— Он знает тебя?

— Я так не думаю. Я не в его вкусе. Ему нравятся блондинки из Восточной Европы.

Она прищуривается.

— Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Ты его знаешь?

Я не опускаю глаз и хмурюсь.

— Да, знаю, но пока ничего не могу тебе рассказать, — глубоко вздыхаю.

— Мать вашу. Ты связана как-то с ним.

— Не в том смысле, как ты думаешь. Послушай, не возражаешь, если мы выскользним через черный ход? Не хочу, чтобы он меня заметил.

Она пожимает плечами.

— Хорошо, как скажешь.

Я прошу принести счет. Пока неулыбчивая официантка проводит оплату по моей кредитной карте, я спрашиваю:

— Могу я воспользоваться вашим черным входом, поскольку сюда пришел мой бывший и у меня могут возникнуть проблемы, если я натолкнусь на него?

— Нет, не можете. Существуют правила, — говорит она, как отрезала.

Я достаю десять фунтов из кошелька и кладу на ее поднос, она опускает на них глаза.

— Я покажу вам дорогу.

У грязной двери черного входа, она поворачивается ко мне.

— Надеюсь, что вы снова придете к нам, — говорит она с улыбкой и закрывает дверь, как только мы успеваем сделать шаг за порог.

— Давай, Мэл, — подгоняю я, потянув ее за руку от этого места. Пока мы быстро несемся от китайского ресторана, мысли у меня в голове кружатся, как сумасшедшие. Правда, я на самом деле, испугалась. У меня появилось такое ощущение, что земля под ногами превратилась в зыбучие пески, которые засасывают меня, а мне казалось, что я стою на таком твердом монолитном фундаменте. Через две улицы мы ловим такси, и я прощаюсь с Мелани.

Знаете, какого рода люди становятся офицерами под прикрытием? Люди, которые хотят спрятаться под чужой личностью, несчастные люди, с низкой самооценкой. С одной стороны, я ненавижу людей, таких как я, расставляющих ловушки для своих целей, с другой стороны, я становлюсь такими, как они, и тайно завидую их гламурному образу жизни.

У меня с трудом укладывается в голове, что мужчина, о котором говорит Мелани — это Робин. И что... Робин — это оборотень в погонах.

* * *

Вместо того, чтобы взять другое такси, я бесцельно иду по улице. Мне нужно подумать. Я понимаю, что мне нужно договориться с Миллсом о встрече на конспиративной квартире, но, с другой стороны, я понимаю, что осведомителей в полиции не хвалят и не продвигают, скорее всего они бесследно исчезают. Все, кто поднимает такие вопросы и проблемы, автоматически сами превращаются в насущную проблему. А это вдвойне опасно становится проблемой у такого амбициозного мужчины, как Миллс. Он хочет получить голову Джека на блюдечке, а не Робина. Поэтому мне нужно, как-то защитить себя.