Игла в сердце
Шрифт:
– А кто вас нанял? Владимир Андреевич?
Девушка смотрела на него наивными широко раскрытыми глазами маленькой девочки. Яркая, с раскрашенным лицом, с пышной белой гривой, с ногой, закинутой на ногу, – ходячая реклама спа-салонного сервиса и европейского стандарта собственной персоной. Визажистка Светлана Решетникова. Он пригласил ее в кафе рядом с «Афинами», где она трудилась с десяти до четырех, намереваясь расспросить об Инге.
– Я видела его всего один раз, интересный мужчина. Он что, думает, что Инга… – она запнулась.
– Нет, – Шибаев поспешно вклинился в паузу. – Со мной говорила сестра Инги Федоровны…
– А! Старая дева! – перебила Светлана. – Знаю. А чего это ей неймется? Инга всегда над ней смеялась. Говорят, она умерла от снотворного, не могла спать и глотала все подряд. Правда, еще говорят, что самоубийство, но лично я не верю. С какого перепугу? Помню, около года назад вот так же умерла жена Гусятского Мара, от передоза, только не снотворным, а какой-то жуткой дрянью, потому что ее неудачно накачали ботоксом, и Макс завел себе новую, вот она и… – Светлана прищелкнула языком. – А Гусятский, старый козел, на похоронах рыдал как ребенок, а через два месяца женился. Ну не гад? А вот Ленка Крищенко, наоборот… Ой, это такая умора! – Она расхохоталась. – Вы себе не представляете! – Она схватила его за руку…
Шибаев опешил от обрушившегося на него каскада пикантных подробностей семейных скандалов и любовных похождений уважаемых столпов общества, а также ботоксных тайн первых городских красавиц. Непосредственности ей было не занимать. Она сыпала фамилиями людей, о которых он не имел ни малейшего понятия, и в какой-то момент ему показалось, что она его дурачит, уводя от темы. Он ошибался, разумеется, – ей просто нравилось болтать. Он ей тоже нравился – высокий накачанный парень, да еще и частный детектив! Романтика.
– Светлана, вы не могли бы рассказать о вашей клиентке?
– Да, да, я понимаю! Вас интересует Инга. Значит, так. Я знала ее пять лет и часто бывала у них в доме. Шикарный дом, шикарный кооператив, круглосуточная охрана. Ее муж – какой-то не то строитель, не то мебельщик, все своими руками. Мы с девочками часто собирались, его никогда не было дома. Он, по-моему, вообще живет где-то в другом городе, вроде Зареченск, там у них бизнес. Инга все время была одна, но он ни в чем ей не отказывал. Между нами, – Светлана понизила голос, – я думаю, у него кто-то есть там, в Зареченске. Вы же понимаете, что мужчина не может один. Женщина может, если есть деньги, а мужчина не может.
– Если есть деньги? – повторил Шибаев. – Какое отношение…
– Ну как же! Если есть деньги, можно пробежаться по бутикам и отвлечься. Мы с Ингой часто устраивали шопинг, а потом где-нибудь ужинали, – она вздохнула. – Хорошо было…
– Получается, вы все-таки дружили?
– Ну как вам сказать… Она любила показать, что она – это она, а я – это я. А я подыгрывала, понимаете? Богатые клиентки на улице не валяются. Не ссориться же с ней, считает себя звездой – и пожалуйста, не жалко. Между нами, Инга была не очень… умной, что ли. Сначала за спиной папочки, потом за спиной мужа, учиться не надо, расти не надо, работать тоже, все есть… Я, например, рабочая лошадка, у меня спонсора нет, все сама! И не замужем, между прочим. – Она стрельнула в него взглядом.
Шибаев кивнул, что принял к сведению, и спросил:
– Кто бывал у них в доме, кроме вас?
– Бывали Зина Тканко, Лиля Зварич… Кто еще? Таня Милованова. Это постоянные. Еще всякие одноразовые. Мила Гречко оказалась пьющей, больше не звали. Эльку… фамилию не знаю, тоже. Материлась ужас как! Я понимаю, иногда ввернешь по делу, но чтобы на каждом шагу… Все вроде.
– Что вы можете сказать про их домработницу?
– Виту? Ничего. Знала свое место, незаметная. Инга, конечно, ее гоняла, а той по барабану. Глазки опустит, ручки сложит и молчит. Иногда я думала, что она издевается над Ингой, понимаете? На самом деле оказалась темной лошадкой, обокрала их. Украла бриллиантовый браслет и кольцо, ну ее и погнали. Давно, еще в начале лета.
Конец ознакомительного фрагмента.