Чтение онлайн

– Я всего лишь сказал, что пока у нас нет доказательств.

– Мне надоела твоя упертость, Санкартье. Доказательств полно! В том числе его отпечатки на ремне!

– А если он оставил их до того? Они ведь были знакомы.

– Сержант, тебя что, заклинило? Она только что купила этот ремень. На тропе он внезапно увидел девушку. У него съехала крыша, и он ее убил.

– Понимаю, суперинтендант, но не могу в это поверить. Адамберг и убийство? Нет, невозможно.

– Не умничай. Вы были знакомы две недели. Что ты о нем знаешь? Ничего. Он изверг. И он убил ее, проклятый сукин сын. Если тебе нужно доказательство его безумия – пожалуйста: он не знает, что делал той ночью. Он все забыл. Так?

– Да, – кивнул Санкартье.

– И вы поймаете эту сволочь. Костьми ляжете, будете работать сверхурочно, пока он не окажется за решеткой.

Записка Виолетты, в которой она просила приютить ее друга, подействовала на Базиля, как приказ с самого верха, так что он ничуть не удивился виду измученного человека без багажа.

– Подойдет? – спросил он, открыв дверь маленькой комнаты.

– Да. Большое спасибо, Базиль.

– Прежде чем ты ляжешь, я тебя чем-нибудь накормлю. Виолетта грандиозная женщина, правда?

– Мать-Земля, говоря высоким стилем.

– Как ей удалось провести всех копов в Гатино? – спросил Базиль, явно радуясь успеху своей подруги.

Итак, Базилю известно главное. Маленький человечек с дивным цветом лица и очках в красной оправе сгорал от любопытства.

– Можешь рассказать про ее фокус? – попросил он.

Адамберг в двух словах описал операцию.

– Нет, – прервал его Базиль, вернувшись с бутербродами, – брось этот телеграфный стиль и расскажи обо всем подробно.

Адамберг описал все приемы Ретанкур, в том числе Ретанкур-невидимку в ККЖ и Ретанкур-кариатиду в ванной. Базиль особенно веселился, слушая рассказ о моральных страданиях Адамберга.

– Одного не понимаю, – подвел итог комиссар, – как она не упала. Я вешу семьдесят два килограмма.

– Знаешь, Виолетта – спец в таких делах. Она преобразует свою энергию во что захочет.

– Я знаю. Она мой лейтенант.

«Она была моим лейтенантом», – подумал он, входя в комнату. Даже если они пересекут Атлантику, в отдел он не вернется, а станет прятаться, как разыскиваемый преступник. Ладно, все потом, сказал он себе. Рассортировать образцы, разрезать на пластинки. Разложить по ячейкам.

Ретанкур присоединилась к ним около девяти вечера. Воодушевленный встречей Базиль приготовил комнату, ужин и выполнил ее указания. Он принес Адамбергу одежду, бритву, туалетные принадлежности и все необходимое на неделю.

– Плевое дело, – рассказывала Ретанкур, поедая блинчики с кленовым сиропом.

Адамберг вспомнил, что так и не купил сироп для Клементины. Миссия невыполнима, так сказать.

– Полицейские снова заявились около трех. Я читала, лежа на кровати, и разыграла для них целый спектакль: ужасное беспокойство за вас, уверенность в том, что произошел несчастный случай. Лейтенант волнуется за своего шефа. Бедная Жинетта, она меня почти жалела. С ними был Санкартье.

– Как он? – встрепенулся Адамберг.

– Расстроен. Мне показалось, что вы ему по-настоящему нравитесь.

– Это взаимно. – Адамберг представил себе ужас сержанта, узнавшего, что его новый друг взял да и убил вилами девушку.

– Он был расстроен и не усердствовал, – уточнила Ретанкур.

– В ККЖ некоторые считают его глуповатым. Портленс говорил мне, что у него в голове опилки.

– Он чертовски не прав.

– Значит, Санкартье не согласен с остальными?

– Похоже на то. Он как будто не хотел пачкать руки. Не участвовать, не влезать. От него пахло сладким миндалем.

Адамберг отказался от добавки. Мысль о том, что Добряк Санкартье, благоухающий миндальным молочком, не бросил его на съедение волкам, слегка взбодрила комиссара.

– Судя по воплям в коридоре, Лалиберте впал в бешенство. Они сняли наблюдение через два часа, и я спокойно уехала. Машина Рафаэля вернулась на гостиничную стоянку. Он выскользнул из сети. Он очень хорош, ваш брат.

– Да.

– Мы можем говорить при Базиле, – продолжила Ретанкур, разливая вино. – Итак, вы не хотите доставать документы через Данглара. Ладно. У вас в Париже есть свой человек?

– Кое-кого я знаю, но полагаться нельзя ни на одного.

– У меня есть надежный человек. Могила. Скала. Но вы должны пообещать, что у него не будет неприятностей, что вы не станете меня расспрашивать, не назовете моего имени, даже если Брезийон арестует вас и прижмет.

– Это само собой разумеется.

– Кроме того, он остепенился и больше не ввязывается в сомнительные дела, но если я попрошу, изготовит для вас документы.

– Это ваш брат? – спросил Адамберг. – Тот, которого вы прятали под халатом?

Ретанкур поставила бокал на стол.

– Как вы догадались?

– По вашему беспокойству. И многословности.

– К вам возвращаются полицейские навыки, комиссар.

– Спорадически. Как быстро он сможет их сделать?

– За два дня. Завтра мы изменим вам внешность и сфотографируем, отсканируем снимки и отошлем в Париж. Думаю, паспорта будут готовы к четвергу. Экспресс-почта доставит их нам в следующий вторник, и мы в тот же день улетим. Базиль купит билеты. Два билета – на разные рейсы, Базиль.

– Конечно, – кивнул тот. – Они ищут пару, так что разумнее будет разделиться.

– Мы переведем тебе деньги из Парижа. А сейчас побудь нашей мамочкой.

– И думать забудьте о том, чтобы высунуться наружу, – сказал Базиль. – Ваши кредитки в дело

пускать нельзя. Завтра фотографию комиссара опубликуют в «Ле Девуар». И твою тоже, Виолетта. Ты выехала из гостиницы, так сказать, «не простившись», и попала в черный список.

– Семь дней в заточении, – посчитал Адамберг.

– Нечего хандрить, – сказал Базиль. – У нас есть все необходимое. Будем читать о себе в газетах, развлечемся.