Чтение онлайн

– Предположим, что судья хотел поймать меня в ловушку в Квебеке, но все пошло не так. Я сбежал от королевской жандармерии, а эксгумация лишает его могильного укрытия. Если я заговорю, он все потеряет, репутацию, честь – все. На такой риск он не пойдет. И отреагирует мгновенно.

– Устранив вас?

– Да. И я должен облегчить ему задачу – вернуться домой и быть полностью досягаемым. Он придет. Вот о чем я хотел вас попросить, дайте мне несколько дней.

– Вы псих, Адамберг. Хотите повторить старый трюк с козой? Но вместо тигра у вас будет психованный убийца тринадцати человек.

Вернее было бы вспомнить старый трюк с комаром, забравшимся в ухо, подумал Адамберг. Или с рыбой, зарывшейся в озерный ил. И комара, и карася выманивают на свет. Ночная рыбалка с фонариком. Только вилы на сей раз у рыбы, а не у человека.

– Другого способа выманить его нет.

– Это самопожертвование, Адамберг, не смоет с вас вину за преступление в Халле. Если судья вас не убьет.

– Стоит рискнуть.

– Если вас задержат дома – мертвого или живого, – канадцы обвинят меня в некомпетентности или в пособничестве.

– Скажете, что сняли наблюдение, чтобы поймать меня.

– Тогда я буду вынужден сразу вас экстрадировать, – заметил Брезийон, загасив окурок толстым пальцем.

– Вы в любом случае экстрадируете меня через четыре с половиной недели.

– Не люблю посылать своих людей на плаху.

– Скажите себе, что я больше не ваш человек, а ничейный беглец.

– Ладно, – вздохнул Брезийон.

Втягивающий эффект миноги, подумал Адамберг. Он поднялся, надел свой шлем. Впервые за все это время Брезийон протянул ему на прощание руку. Словно хотел сказать: не уверен, что снова увижу вас живым.

В Клиньянкуре Адамберг уложил в сумку бронежилет и оружие и расцеловал старушек.

– Небольшая вылазка, – сказал он. – Я вернусь.

«Неизвестно, вернусь ли», – подумал он, поворачивая на старую улочку. Зачем ему эта неравная дуэль? Чего он хочет – нанести последний удар, опередить смерть, подставиться под трезубец Фюльжанса, но только не застрять навечно в воспоминании о тропе и не мучиться сомнениями об убийстве Ноэллы. Как через мутное стекло он видел тело девушки, плавающее подо льдом. Слышал ее жалобный голос. Знаешь, что он со мной сделал? Утопил бедную Ноэллу, ткнул мордой в воду. Ноэлла успела тебе рассказать? О легавом из Парижа?

Адамберг опустил голову и прибавил шагу. Он не должен никого впутывать в старый трюк с комаром. Чувство вины грызло его с тех пор, как произошло убийство в Халле. Фюльжанс мог призвать своих вассалов и устроить настоящую бойню, убив Данглара, Ретанкур, Жюстена, утопив в крови весь отдел. Кровь застила его мысленный взор, кровь цвета кардинальской сутаны. Иди один, парень.

Пол и имя. Перспектива умереть, не узнав этого, показалась ему нелепой, неправильной. Он вынул мобильник и прямо с улицы позвонил Данглару.

– Есть новости? – спросил капитан.

– Смотря какие, – уклончиво ответил Адамберг. – Например, я обнаружил новоиспеченного отца. И это вовсе не тот надежный человек в хорошо начищенных ботинках.

– Неужели? А кто же?

– Один тип.

– Рад, что у вас теперь есть ответ.

– Я тоже. Хочу узнать, прежде чем…

– Прежде чем что?

– Просто узнать имя и пол.

Адамберг остановился, чтобы записать. На ходу он ни черта не запоминал.

– Спасибо, Данглар. И последнее: с лягушками – во всяком случае, с зелеными древесными – тоже получается. Они взрываются.

Грозовая туча ползла за ним по небу до Марэ. Подойдя к своему дому, он долго оглядывался. Брезийон сдержал слово: наблюдение сняли, он мог шагнуть из тени на свет.

Он быстро обошел квартиру, потом написал пять писем – Рафаэлю, семье, Данглару, Камилле и Ретанкур. Повинуясь велению души, добавил записку для Санкартье и положил все это в тайник, о котором знал Данглар. Прочесть после моей смерти. Съев стоя холодный ужин, он начал убираться – снял белье, сжег личную переписку. Ты уходишь побежденным, сказал он себе, выставляя мусор в холл. Мертвым.

Вроде, он все предусмотрел. Судья не станет вламываться. Микаэль Сартонна наверняка сделал ему дубликат ключа. Фюльжанс всегда был на шаг впереди. Он не удивится, застав комиссара в квартире с оружием в руках. А еще он знал, что Адамберг будет один.

Судья не появится раньше завтрашнего или послезавтрашнего вечера. Адамберг был уверен в одном: судья придает большое значение символам и наверняка захочет добить его в тот же самый час, в который тридцать лет назад нанес удар по Рафаэлю. Между одиннадцатью и полуночью. Он мог рассчитывать на эффект внезапности. Ущемить гордость Фюльжанса там, где тот меньше всего этого ждет. По дороге Адамберг купил набор для игры в маджонг. Он расставил на низком столике доску и расположил по линейке руку онёров судьи, добавив два Цветка – Ноэллу и Микаэля. Если Фюльжанс увидит, что его секрет разгадан, он может что-нибудь сказать перед нападением и Адамберг получит секундную отсрочку.

В воскресенье, в 22.30, Адамберг надел бронежилет и прицепил кобуру. Он зажег в квартире весь свет, давая знать о своем присутствии, чтобы большое насекомое покинуло укрытие и явилось за ним.

В 23.15 замок щелкнул, оповестив о прибытии Трезубца. Судья даже не придержал дверь. Как это на него похоже, подумал Адамберг. Фюльжанс повсюду чувствовал себя как дома. Я ударю тебя молнией, когда, захочу.

Как только старик оказался на линии огня, комиссар поднял оружие.

– Какой нецивилизованный прием, молодой человек, – произнес Фюльжанс скрипучим старческим голосом.

Не обращая внимания на пушку Адамберга, он снял длинное пальто и бросил его на стул. Адамберг подготовился к встрече, но стоило высокому старику появиться, и он напрягся. С момента их последней встречи морщин на лице судьи прибавилось, но держался он прямо, высокомерно, барские замашки остались при нем. Прорезавшие лицо глубокие складки еще сильнее подчеркивали ту дьявольскую красоту, которой украдкой восхищались женщины его родной деревни.

Судья сел, скрестив ноги, и начал рассматривать доску с расставленными для игры фигурами.