Игра в убийство

Франток, Франток, — стучали колёса — Фран-ток, Фра-нток…

Откинувшись на мягкую кожаную спинку кресла салона первого класса, Найджел Батгейт созерцал своего кузена, сидевшего напротив, и думал о предстоящем уик-энде во Франтоке. В свои двадцать пять с небольшим лет он уже избавился — так по крайней мере он считал сам — от юношеской восторженности, но сейчас непонятно почему волновался. Да нет, не волновался, просто был «в определённой степени заинтригован» — так, наверное, написал бы он в своей колонке светской хроники.

Найджел посмотрел в окно. Да… эти уикэнды во Франтоке… Говорят, это что-то совершенно особенное. Он снова бросил взгляд на кузена. Старина Чарльз… крепкий орешек. Никому не дано знать, что там у него под этой маской. А так внешне все замечательно. Красавец, любимец женщин, преуспевающий во всем, в чем только можно преуспеть… И годы его не берут. Кстати, сколько ему сейчас? Кажется, сорок шесть… или сорок семь.

Будто бы прочитав эти мысли, Чарльз Ренкин поднял задумчивый взор на молодого кузена и улыбнулся своей знаменитой улыбкой, делающей его похожим на фавна.

— Сейчас уже скоро, — произнёс он. — Следующая остановка наша. Посмотри, вон там налево — это уже Франток.

Найджел скосил глаза в указанном направлении. Холмистая равнина — лоскутное одеяло, калейдоскоп маленьких и малюсеньких полей, а дальше — готовящийся к зимнему одинокому сну голый лес, за которым виднелись (скорее угадывались) кирпичные стены старинного особняка.

— Да, да, это он и есть, тот самый дом, — сказал Чарльз.

— А кто там будет? — спросил Найджел уже не в первый раз.

Об уникальных и загадочных вечерах в доме сэра Хюберта Хендсли Найджел был наслышан от приятеля — журналиста. Тот, побывав на одном из них, был просто в телячьем восторге. Сам Чарльз Ренкин, — а уж он-то был знаток и ценитель подобного рода мероприятий, каких мало, — так и тот в пользу этих уик-эндов отказывался от самых заманчивых приглашений. И вот наконец свершилось: обедая на днях у Чарльза, Найджел тоже удостоился приглашения.

— Так кто же там все-таки будет? — повторил вопрос Найджел.

— Обычная публика, полагаю, — ответил Ренкин, — плюс ещё доктор Фома Токарев, который знаком с сэром Хендсли ещё с тех пор, как тот был консулом в Петрограде. Ну, ещё, конечно, Уайлды, они скорее всего едут в этом же поезде. Артур Уайлд, знаменитый археолог, и Марджори Уайдд… гм, она, полагаю, просто симпатичная женщина. Весьма. Будет там, я думаю, также и Анджела Норт. Ты знаком с ней?

— Это племянница сэра Хендсли? Конечно, ведь она тогда была с ним у тебя на званом ужине.

— Ах да, разумеется. И если мне не изменяет память, вы с ней довольно мило беседовали.

— А мисс Грант приедет? Чарльз Ренкин встал и принялся одевать пальто, путаясь в рукавах.

— Ты имеешь в виду Розамунду? Да, приедет. «Удивительный все-таки голос у старины Чарльза», — только и успел подумать Найджел, как лязг тормозов возвестил о прибытии на станцию. Паровоз шумно и протяжно выдохнул.

Воздух снаружи был совсем не то что в Лондоне — куда как свежее и промозглее, особенно после духоты вагона. Ренкин двинулся по узкой дорожке, которая привела их к группе, состоящей из трех закутанных фигур. Они что-то громко обсуждали, пока шофёр грузил вещи в шестиместный «бентли».

— Привет, Ренкин, — произнёс худой мужчина в очках. — Я так и думал, что ты должен быть где-то здесь, в этом поезде.

— А я, Артур, высматривал тебя ещё на Паддингтоне [1] , — ответил Ренкин. — Познакомьтесь с моим кузеном. Это Найджел Батгейт… миссис Уайлд… мистер Уайлд. А ты, Розамунда, кажется, знакома с ним, не так ли?

Найджел поклонился Розамунде Грант, красивой темноволосой высокой женщине. Странная у неё была красота, необычная, запоминающаяся надолго. А вот от всей миссис Уайлд виделись только пара больших голубых глаз и кончик крохотного вздёрнутого носика. Эти глаза оценивающе поглядели на Найджел а, а довольно пронзительный «манерный» голосок, исходящий из невероятно высокого мехового воротника, произнёс:

— Рада познакомиться. Значит, вы, родственник Чарльза? Сочувствую. Ну что ж, Чарльз, тебе придётся идти пешком. Вместе нам в эту колымагу не поместиться.

— Ничего, ты сядешь мне на колени, — весело бросил Ренкин.

Найджел метнул на него взгляд, а тот, в свою очередь, посмотрел на Розамунду Грант. И глаза его как будто говорили: «Я просто шучу, можешь не возмущаться».

Она впервые заговорила низким глубоким голосом, который резко контрастировал с писклявостью миссис Уайлд.

— Вон едет Анджела, так что места хватит всем.

— Какое разочарование! — воскликнул Ренкин. — Марджори, у нас с тобой все сорвалось.

— Что касается меня, — заявил Артур Уайлд с твёрдой решимостью в голосе, — то ни за что на свете я к ней не сяду в эту адскую машину.

— Тем более я, — добавил Ренкин. — Великий археолог и не менее выдающийся писатель, да разве мы имеем право флиртовать со смертью. Нет, мы остаёмся здесь.

— А нельзя ли мне подождать мисс Норт? — осведомился Найджел.

— Если бы вы могли, — с надеждой произнёс шофёр.

— Марджи, дорогая, да садись же ты наконец, — проворчал Артур Уайлд. Он уже взгромоздился на переднее сиденье. — Я ужасно стосковался по чашечке чая с мягкой булочкой.

Его супруга и Розамунда Грант забрались на заднее сиденье. Ренкин сел между ними. Двухместный спортивный автомобиль с шумом остановился в двух миллиметрах от «бентли».

— Извините за опоздание, — выкрикнула Анджела Норт. — Кто желает прокатиться с ветерком, подышать свежим воздухом, напоённым вереском? Бездна удовольствия.