Игра
Шрифт:
Последнее мне почти удалось — я просто закрыла глаза, удобно привалившись плечом к дверному проёму. Глубоко вздохнула, через силу пытаясь подавить в себе это дерущее душу в клочья ощущение безумной безысходности и сокрушительного краха всего мира, позволяя безграничной усталости взять своё.
Просто смириться с тем, что я ничего не могу изменить. Просто успокоиться…
Они появились на рассвете. Не прячась, отделились от построек на краю поля, когда красноватое солнце только-только поднялось над далёкими крышами. Пять чёрных силуэтов на фоне сияющего, слепящего глаза плазменного шара…
Я даже не пошевелилась. Равнодушно наблюдала сквозь полуприкрытые подрагивающие ресницы за их приближением, почти не веря в реальность происходящего.
Новый день… Даже если я сейчас найду в себе силы подняться и убежать, это не спасёт. Ибо теперь именно так, наверное, будет начинаться каждый мой рассвет…
Хотелось поднять руку, стереть с лица эту мутную пленку, из-за которой всё расплывалось перед слезящимися глазами, но даже этого я сделать не могла — тупое оцепенение прочно сковало замёрзшее тело, вызывая какую-то сонливую апатию.
Глупо. Наивно. И Артём не забудет мою дурацкую выходку с побегом. Уже нет…
Возможно, я вчера просто плохо искала. Не исключено, что ребята всего лишь нашли новое убежище, и мы банально разминулись… Но ведь нет. Я просто знаю, что осталась одна среди этих чёртовых стен, обнесённых колючей проволокой. Одна, если не считать бывшего мужа…
Я отвела глаза от приближающихся охотников, упёрлась расфокусированным взглядом в стену напротив. Это единственное, на что хватило сил…
Когда мы, десять человек, попали сюда, на этот завод, мне казался просто диким тот факт, что нас вырвали из привычной среды обитания и поместили в эти условия, не предоставив никаких возможностей для выживания. Сейчас мне кажется, что этих возможностей было миллион… Человек, похоже, действительно ко всему привыкает. И я точно так же рано или поздно привыкла бы жить на цепи, оставаясь в доме Артёма…
Усмехнулась занемевшими губами, прикрыла глаза…
И, наверное, если бы у меня был выбор, то сейчас я выбрала бы именно это — жить. И неважно, в каких условиях. Выбрала бы возможность чувствовать надежду. Срывалась бы в пропасть отчаяния, но продолжала бы верить.
Но я уже выбрала другое…
Я снова с трудом разлепила ресницы, вглядываясь вдаль сквозь прорывающие холодный рассветный воздух ослепительные лучи. Расстояние между мной и охотниками сократилось вдвое, осталось каких-то триста-четыреста метров. Это от силы минута-другая… Последний шанс отползти от двери, выбраться через окно, попытаться уйти…
Наверное, ещё вчера я так и сделала бы. Но сегодня — нет…
По замёрзающей щеке скатилась одинокая обжигающая слеза, и я вновь закрыла глаза, не в силах выносить это яркое солнце.
Странное ощущение — я больше не нужна здесь. Я уже выработала свой ресурс, я стала неинтересной жертвой. Наверное, я всё ещё нужна там, в прежней жизни… Но даже в воспоминаниях это слишком далеко, призрачно, нереально. Была ли она вообще, та прежняя жизнь?! Я никогда прежде не чувствовала себя настолько живой, как сейчас…
Я уже слышала их шаги на фоне вечной, как мир, радостной трескотни кузнечиков. Слышала их тихие равнодушные голоса, перебрасывающиеся какими-то фразами… Ещё через несколько секунд они загородили солнце, и обожжённые светом глаза перестали видеть красноватое марево даже сквозь закрытые веки. Только чернота…
Я не сопротивлялась ничему. Ни тому, как меня подхватили несколько пар крепких рук, ни тому, как молча поволокли куда-то, громко топая по мокрой от росы траве тяжёлыми ботинками… Я, кажется, смогла даже расслабиться, как-то легко смирившись с тем фактом, что я, наконец-то, больше ничего не решаю…
Лишь изредка я приоткрывала глаза, с безучастным удивлением понимая, что мы всё ещё перемещаемся по полю, ибо по ощущениям меня тащили уже невероятно долго… Сейчас я не воспринимала охотников как живых людей — просто бездушные существа, безразличные ко мне настолько же, насколько и я к ним…
Наконец шаги стали гулкими, мир померк ещё сильнее.
Распахнула глаза, скользя мутным взглядом по серым стенам и пытаясь сосредоточиться… Несколько ступенек вниз, на которых меня почему-то едва не укачало… Свет ламп, кажущийся невероятно тусклым после солнечного сияния, мрачные стены коридора с какими-то трубами под самым потолком…
Слабо трепыхнулась в чужих руках, ощущая, как к горлу подкатывает тошнота от понимания того, куда меня притащили…
Подвал. Тот самый, где я нашла Лиду…
Наивная, я думала, хуже уже быть не может. Оказалось — вполне себе…
Дёрнулась сильнее, оглядываясь по сторонам на чёрные фигуры в балаклавах, держащие меня с обеих сторон…
Где-то впереди громко повернулся ключ в замочной скважине, лязгнула, открываясь, железная решётка…
— Сюда давай… Осторожнее…
— Прям на стол поднимай…
Почему-то именно эти слова, произнесённые грубыми мужскими голосами, первыми дошли до моего сознания…
— Не надо… — этот слабый сиплый хрип, кажется, принадлежал мне самой…
Взмах по воздуху… Спину обожгла жёсткая ледяная поверхнось, лишая ощущения невесомости… Тошнота стала совсем не выносимой…
— Не надо! — крикнула громче, надрывая горло, но из груди вырвался лишь хриплый шёпот. — Пожалуйста… Пустите! Не надо…
Плечо почти вывернулось, когда левую руку припечатали к столу и на запястье накинули шершавую верёвку… Через секунду правая рука также легла на гладкую плоскость, и верёвка опутала ладонь…
— Не кричи, девочка, — почти ласковый голос, смутно знакомый, раздался прямо над головой. — Всё будет хорошо…
Сергей…
А Тёмка? Он же тоже среди них?!
Потолок терялся во мраке, окружившие стол чёрные тени казались одинаковыми…
— Тём! — я закричала изо всех сил, чувствуя, как чьи-то сильные руки держат мои лодыжки, по которым тоже скользит верёвка… — Тёма…
Почти не поверила в реальность происходящего, когда надо мной склонилось чьё-то лицо… Через мгновение оно стало нереально белым — человек снял балаклаву…