Игра

Предрассветные лучи проникают через разбитое окно, освещая тусклым светом жуткую картину, худший кошмар любого родителя: кровать пуста, ребенок исчез.

Застыв на пороге детской, Мэгги Доусон пытается осмыслить увиденное: скомканные простыни, осколки стекла, болтающееся снаружи на пожарной лестнице одеяло ее малыша. Ноги наливаются свинцом, а в легких больше не остается воздуха. Завтрак, принесенный для сына, выскальзывает из рук, «Поп-тартс» рассыпается, и когда, наконец, Мэгги может дышать, то сдавленно выкрикивает имя:

– Джексон!

В комнате настолько холодно, что на ковре поблескивает иней. Мэгги, спотыкаясь, наступая на осколки стекла, подходит к окну, но боится выглянуть. В ее голове завывает сирена: «Он выпал, боже мой, он выпал, он там, внизу, ночью, лежит на земле, ему больно, он мертв, он упал, он…»

Снаружи зигзагообразная пожарная лестница, одна из тех, которые можно увидеть на многоэтажных домах по всем штатам. Мэгги живет на последнем пятом этаже; даже свежие сугробы не смягчили бы падение. Она хочет закрыть глаза, отвернуться, но заставляет себя посмотреть. Затаив дыхание, сквозь растопыренные пальцы она бросает взгляд вниз.

Ни Джексона, ни следов на снегу – ничего.

Только на перилах висит его одеялко с Человеком-пауком, задубевшее, как будто он помочился на него ночью.

Он от нее сбежал? Неужели он правда это сделал? По прогнозу ночью должно было быть около –28. Взрослый мужик не смог бы разгуливать в такую погоду по городу, что уж говорить о мальчике. Ее мальчике. Ее сыне.

Она сосредоточенно рассматривает окно: осколки стекла на полу, рама сломана. Как такое могло произойти? Сильный порыв ветра, какая-нибудь глыба льда или перепад температур? Ей нужно собраться. Это же Сент-Пол, ради всего святого! Тихая гавань, Миннесота. Это не Мексика, Венесуэла или Бразилия. Дети просто так здесь не исчезают. Верно?

Она хлопает ладонями по карманам фланелевого халата, но там пусто. Метнувшись обратно в гостиную, обнаруживает свой телефон на зарядке рядом с диваном, на котором проснулась всего несколько минут назад. На экране высвечивается сообщение. Не читая его, она набирает номер.

– 911, назовите ваш адрес.

– Мой сын! Мой сын пропал! Я… я думаю… – Слова даются с трудом. Застревают в горле. Это немыслимо. – Кто-то забрал его! Кто-то забрал моего мальчика!

Голос женщины-диспетчера тверд, тон – профессионален.

– Назовите ваш адрес.

– Номер 13, Лорел Флэтс, Северо-Западная авеню.

– Окей. – Слышится щелканье клавиш. – Машина выехала. Сколько лет вашему сыну?

– Восемь. Я зашла в его комнату, а он просто… Он просто исчез!

– Как вас зовут?

– М-Мэгги. Маргарет Доусон.

– Сколько вам лет, Мэгги?

– Двадцать четыре. Нет. Двадцать пять.

– Вы одна?

– Да.

– В квартире безопасно?

– Окно в его комнате, кажется, разбито снаружи.

Остаток разговора выходит каким-то скомканным. Видела ли она что-нибудь? Нет. Что-то слышала? Нет. Женщина-диспетчер велит Мэгги ничего не трогать и ждать. Помощь идет.

Мэгги нажимает отбой и пытается успокоить дыхание. Дыши. Она обводит взглядом комнату. Возле дивана пустая бутылка из-под «Саузен комфорт». Там и было-то всего полбутылки, но картина вырисовывается отстойная. На дне, как дохлый таракан, валяется окурок самокрутки. «Ровно столько, чтобы уснуть», – говорила она себе. Достаточно, чтобы отключиться на диване и проспать все на свете. Господи, как бы ей хотелось проснуться от этого кошмара!

Она сгребает в пакет из-под продуктов бутылку, остатки табака и бумаги, зажигалку, выскакивает из дверей квартиры и выбрасывает пакет в мусоропровод в дальнем конце коридора на пятом этаже. Откуда-то снизу до нее доносится хруст содержимого. Все-таки светлая у нее голова. Повернув обратно, она замечает мокрую цепочку кровавых следов, тянущуюся от ее входной двери. В ее ступнях стекла.

– Черт!

Она наконец дает волю слезам, пока бежит домой за бумажными полотенцами. Ей не хватает только, чтобы копы застукали ее вытирающей кровь возле мусоропровода. Молодец, Мэгги. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты безответственная? Прежде чем отправиться на кухню, проверяет свой телефон, чтобы узнать, сколько времени прошло.

Только сейчас она обращает внимание на уведомление на экране, открывает сообщение, замирает и читает. Оно короткое, но чтение занимает у нее много времени, как будто оно написано на другом языке. Но нет. Лаконичные, четкие, резкие, пугающие в своей простоте. Она доходит до конца и возвращается к началу. Дважды. Там есть и фотография. Она скачивает изображение. Это не укладывается в голове.

Колени подкашиваются. У нее точно сердечный приступ.

Спустя мгновение она снова прижимает телефон к уху. На этот раз отвечает мужской голос:

– 911, назовите свой адрес.

– Я… я только что звонила насчет моего сына, – лепечет она. – Он…

– Назовите адрес.

– Северо-Западная авеню.

– Северо-Западная… – стучат клавиши. В трубке слышится сопение. – Вы Мэгги?

– Да.

– Вы заявляли о пропаже ребенка?

– Д-да, но…

– Полиция уже едет, они должны быть у вас через…

– Я нашла его! – выпаливает она так быстро, что это похоже на крик.

– Вы нашли своего сына?

– Да. – Она не может поверить в то, что говорит. Если прямо сейчас положит трубку, прибудет помощь, завывающие сирены, полицеские в форме, оружие. Но им никогда не найти Джексона живым. Это понятно из сообщения, которое она только что прочла. Фотография говорит сама за себя. Правила ясны.

– Он спрятался, – слышит она собственный шепот. – Пошутил.

– Здесь сказано, что вы сообщили о разбитом окне в помещении.

– Я запаниковала. Оно было открыто, только и всего. В комнате было холодно. Так холодно…

Мужчина на какое-то время замолкает. Молчание – это плохо. Мэгги уже в красках представляет себе, как этот кошмар крутят в вечерних новостях.

– Хорошо, Мэгги, – говорит он. – Кажется, вы в шоке. Я собираюсь позволить нашим офицерам действовать по плану и…

– Нет! – Она близка к истерике. – Вы что, не слышали, что я сказала? Он в порядке! Они мне здесь не нужны!

– Мэм! – Его голос неуловимо меняется. – Я хочу, чтобы вы оставались на месте. Офицеры уже в двух минутах от вас. Если вам нужно…