Чтение онлайн

Бармен дал дельный совет: надо было торговаться, надо было вести себя в точности так, как вел бы себя со Стасом тот, за кого он меня принимал.

– Все равно, две трети - это много, - повторил я.

– Много, - охотно согласился Стас и вновь перешел на более привычный телеграфный способ общения.
– Конечно, много. Но посуди сам. Если б не я, не видать вам этих денег как своих ушей. И потом, кто мне возместит убытки? Кто заплатит Кузины долги? Знаешь, сколько я в него вложил? Пять тысяч!

Я уловил чуть заметное колебание, с которым он назвал сумму долга, и возразил, чтобы подтвердить свою компетентность:

– Имей совесть! Откуда пять?!

– Пусть не пять. Пусть три с половиной, пусть полторы. Какая разница?! А моральный ущерб? Кто мне возместит моральный ущерб? Кузя доил меня как хотел. Я ему ни в чем не отказывал. Давал по первому требованию. И вот благодарность. Украл идею, которой цены нет, обвел вокруг пальца...

Вчера я уже слышал нечто подобное из уст Витька. Он тоже обвинял Кузнецова во всех смертных грехах, правда, не успел сказать, в чем, собственно, они заключаются. Стас восполнил этот пробел. Размягченный перспективой получить крупный куш, он утратил былую сдержанность и выкладывал все новые и новые подробности:

– Предлагал ему как человеку. Обделаем дельце - выручку пополам. Фифти-фифти. Забирай свою долю и мотай на все четыре стороны. Хоть на Камчатку. Что его держало? Детей нет. С женой не клеилось. А с таким капиталом везде начать можно. Жил бы как король. Нет, отказывался, чистюлю из себя строил. Тоже мне, шериф задрипанный. Борец за справедливость... И так его умолачивал, и этак. Ни в какую. Тогда я ему условие поставил. Или, говорю, долг отдавай, раз такой честный, или соглашайся. И срок назначил пятнадцатое. А он, видишь, что выкинул, идеалист наш! Кусок пожирней взять захотел. Половины ему мало. Сколько он тебе выделил, кстати?

Я не ответил, однако Стаса это не смутило.

– Не хочешь, не говори. И так ясно, что половина его не устраивала. Половину и я ему давал...
– Он вздохнул.
– Эх, Кузя! Жадность одолела. Послушал бы моего совета, может, до сих пор был бы жив...

– Письма на Приморскую ты писал?
– спросил я.
– С буквами из газет?

– Это так, каприз художника. Наивно, конечно...

Он допил свой мартини и посмотрел на часы.

– О, пора. Итак, дорогой Вальдемар, я весь внимание. Что скажешь?

В свое время я сдавал экзамен по финансовому праву, но мой личный коммерческий опыт был слишком мал, чтобы тягаться с таким асом. Впрочем, в подобных сделках особенно больших знаний и не требовалось. Разве что нахальство.

– Двадцать процентов, - сказал я.

– Это несерьезно, - мгновенно отреагировал он.

– Двадцать, и ни одним больше.

– Однако ты скуп.

– И на том скажи спасибо. Замок-то все-таки я открывал, а не ты.

Очевидно, последняя реплика мне удалась - Стас перестал спорить и изменил тактику.

– Хорошо, - сказал он.
– Есть другой вариант. Надеюсь, он тебе больше понравится. Слышал о таком понятии - файр плей?

– Честная игра, - перевел я.

– Вот именно. Честная. Я предлагаю тебе честную игру и не претендую на всю сумму. Я согласен ограничиться валютой. Она перейдет ко мне полностью. Все, что вы взяли в советских дензнаках, остается тебе. Ну как, устраивает?

Это предложение только выглядело уступкой. Несомненно, оно и было тем единственным вариантом, на который он делал ставку с самого начала. Не вызывала сомнений и подоплека его "честной игры": просто Стас не знал, какая часть выручки была в наших деньгах, и понимал, что здесь его легко надуть, зато с моих собственных слов знал, сколько у меня валюты, и решил заполучить ее полностью. Он понимал и то, что я догадываюсь об этом, и теперь боялся напороться на отказ.

– Ну что, по рукам?
– Он начинал нервничать.
– Прости, но я вынужден напомнить тебе про телефон. Ноль-два никогда не занято.

Делать нечего, надо было соглашаться, вытребовав взамен наиболее выгодные для себя условия.

– Черт с тобой, - сдался я и для достоверности добавил: - Подавись своей валютой.

– Вот и отлично.

Он повеселел и показал на бутылку: мол, налить? Я отказался.

– Значит, по рукам?

– По рукам, - сказал я, ломая голову над тем, как оттянуть исполнение этой утопической сделки на предельно возможный срок.

– О'кэй.
– Стас не скрывал своего торжества и щелкнул костяшками пальцев, подытожив таким образом завершение основного этапа переговоров. Остаются чисто технические детали, - сказал он.
– Когда? Где?

"Три дня он мне не даст, - прикинул я, - но просить надо как можно больше".

– Во вторник. Здесь, в "Страусе".

– Во вторник?
– Круглое мучнистое лицо по ту сторону стола вытянулось и приняло форму эллипса.
– Почему во вторник?

– Раньше не получится. Деньги не у меня.

– А у кого?

– Неважно.

Замешательство длилось недолго. Понемногу его физиономия пришла в норму, если, конечно, круг можно считать эталоном человеческого лица.

– Нет, Вальдемар, - отрезал он.
– О следующей неделе не может быть и речи. Столько ждать я не могу. Ты отдашь валюту сегодня. Не позже десяти вечера.

Теперь нашел нужным возмутиться я:

– Тебе же русским языком объясняют, нет у меня денег! Что я, по-твоему, за пазухой их держу, с собой таскаю? Спрятаны они! Ехать за ними нужно.

Он думал не меньше минуты. Потом выдал результат.

– Я дам тебе отсрочку. На одни сутки. Но завтра деньги должны быть здесь. Это последнее мое слово.

– Я не управлюсь.

– Это уже не моя забота.

Как и вчера у "Интуриста", он вновь напомнил мне зверька неизвестной породы, зверька злого, агрессивного. Я вдруг с необыкновенной ясностью представил, что точно так же, возможно, в этой самой обстановке и в тех же самых выражениях, он диктовал свои условия Кузнецову, назначал крайнюю дату возвращения долга - пятнадцатое сентября. При мысли об этом у меня между лопаток пробежал холодок.