Чтение онлайн

— Джо? Да это же самый смирный и законопослушный человек! Джо — один из моих лучших…

— К чертовой матери, Ренкин! — рявкнул шериф. — Я прекрасно знаю, как его звали, когда ты впервые с ним познакомился. Нечего морочить мне голову. Мне прекрасно известно, каким именем он назывался, когда вы вместе появились однажды в Тулсе.

— Ну знаешь, — отозвался Ренкин, часто моргая, но в остальном не теряя присутствия духа, — странный ты человек, шериф. Далеко видишь и много чего помнишь. Я-то не могу похвастать такой памятью, провалиться мне на этом месте!

— На совести Крэкена, — продолжал шериф, — пять человек, которых он убил, и все они хорошие люди, не чета ему самому. Дело в том, Ренкин, что Крэкен — настоящий подонок. Однако сейчас мы на этом останавливаться не будем. Я хочу знать только одно: собирается ли Крэкен выйти сегодня около полудня из отеля на улицу, или же приляжет в это время отдохнуть?

При этих словах Ренкин обеспокоенно посмотрел на лицо шерифа:

— А что, есть какие-то причины, из-за которых ему нужно было бы оказаться в постели, шериф?

— Об этом мне ничего неизвестно. А вот по какой такой причине он должен находиться именно здесь?

— На это имеется семь с половиной тысяч основательных причин. Каждый из этих долларов — вот уже и причина. Если Крэкен не появится, Коркоран может забрать деньги, которые взял для него на сохранение Роланд.

— Может быть, это и так, а может, и нет.

— Я, во всяком случае, их обратно не получу.

— А что произойдет, если Крэкен действительно окажется там?

— Тебе это лучше знать, шериф, мне это неизвестно.

— Давай сюда Крэкена, я поговорю с вами обоими.

Призвали Крэкена, и он явился перед шерифом с улыбкой на лице и с двумя револьверами, небрежно заткнутыми в кобуры, так чтобы в любую секунду можно было их выхватить.

— Что ты собираешься делать в полдень? Где собираешься быть в это время?

— На улице перед отелем, с вашего позволения, шериф.

— Зачем?

— Я обещал народу, что буду там.

— Крэкен, если ты там окажешься, тебя просто нашпигуют пулями.

— Меня?

— Крэкен, я много чего про тебя знаю, гораздо больше, чем ты думаешь. Знаю о том, что ты проделывал в Нью-Мексико. И про Олд-Мексико тоже. Мне все было о тебе известно еще до того, как ты появился в этом городе. В тех книгах, которые я читаю, очень много написано о тебе и твоих проделках. Знаю, что рука у тебя быстрая и стреляешь ты без промаха. Но, уверяю тебя, Джо, недостаточно быстрая и недостаточно верная, для того чтобы ты мог тягаться с Коркораном. Вот ведь в чем дело.

Джо Крэкен бросил быстрый взгляд на своего шефа, однако Ренкин только покусывал губы и смотрел то на одного, то на другого, не зная, что сказать.

Крэкен покачал головой.

— Я должен быть там, на площади перед отелем, — сказал он и быстро добавил: — Может быть, вам что-нибудь известно? Знаете какую-нибудь причину, из-за которой Коркоран как последний дурак решится на верную гибель только ради того, чтобы оказаться на месте?

— Мне известны эти причины, — сказал шериф. — И уверяю тебя, Крэкен, если тебя настигнет пуля, то исключительно по твоей же собственной вине. Ты не можешь тягаться с Коркораном, тебе следует это знать. Он настоящий боец, такая уж у него натура, такое воспитание. Это у него в крови. В бою один на один его победить невозможно!

Шериф произнес эти слова таким уверенным тоном, так убежденно, что Джо Крэкен несколько сник, однако продолжал стоять на своем.

— Человек умирает только раз, — сказал он. — И если я сегодня отступлюсь, то после этого мною сможет помыкать любой китаец на всей территории отсюда и до Батт-Сити.

— Ренкин, — попросил шериф, — попробуй его уговорить.

Однако у Ренкина было семь с половиной тысяч причин хранить молчание, что он и делал. Итак, Майк Нолан оказался бессильным. Он побрел по улице, терзаемый стыдом и ощущением неудачи. Придя домой, он обнаружил, что жена находится в состоянии величайшего возбуждения.

— Все было очень хорошо, Майк, и она начала оправляться, словно увядший цветочек, который сбрызнули свежей водичкой. У меня на сердце полегчало, когда я увидела, что румянец возвращается на ее щечки. И вдруг кто-то постучался в дверь. Я пошла открыть и увидела, что там стоит этот чертенок, Вилли Керн. Почему ты не засадишь этого паршивого мальчишку в тюрьму, Майк?

— Да потому, что он один стоит всех остальных мальчишек в этом городе. Провалиться мне на месте, если это не так!

— Майкл! — вскричала добрая женщина. — Послушай, он мне заявляет: «Я хочу видеть мисс Мерран». — «От тебя здесь одни неприятности, молодой человек, — говорю я. — Иди-ка ты отсюда, да поскорее!» — «Ладно, — говорит он. — Я-то пойду, а вот вам следовало бы выгнать своих свиней из огорода». — «Свиней? — спрашиваю я. — Господи помилуй!»

Я бегу в огород и вижу, что нигде нет ни одной свиньи. Этот чертенок все выдумал. А когда вернулась — прямо дышать было нечем, так запыхалась, — сразу же увидела грязные следы босых ног на чистом полу кухни. Я схватила старую метлу и побежала за ним, но его и след простыл. А у дверей стоит мисс Мерран, и глаза у нее горят словно уголья.

«Присядьте… прилягте, моя миленькая», — говорю я. «Я должна… я должна идти!» — твердит она. «Если это из-за того, что сказал вам этот маленький негодяй, — говорю я, — то не стоит обращать на него внимания. Что бы он вам ни наговорил, ничего хорошего из этого не выйдет, моя душечка!» — «Вилли? — говорит она и вздергивает этак голову. — Бог его благослови! А вас от всей души благодарю за ваши хлопоты, миссис Нолан». — «Нельзя вам снова на солнце… « — говорю я.

А она все равно убежала, и я не могла ее остановить. В этого свиненка Вилли, как видно, сам бес вселился. Как ты можешь говорить, что он стоит всех остальных мальчишек города, Майкл?

— Я уж не помню, что говорил, — заметил шериф, погруженный в свои мысли.

Нолан поднялся в дом и прошел в свою комнату, которая служила ему и кабинетом, где он держал картотеку, где находилась его частная «галерея» всяческих бродяг и мошенников, образцы почерков, письма и заметки — не такой уж обширный архив, однако неплохая библиотечка разнообразной полезной информации для работы шерифа.