Чтение онлайн

Жрец Фракассий, после неприятного разговора с капитаном, отсел подальше, к самому крайнему огоньку, и теперь штопает свой красный балахон. Вернее, это за него делает иголка - здоровая такая игла в мизинец длиной. Жрец стянул балахон с тощих плеч, напялил его на колышки. Потом достал откуда-то из кармашка коробочку, пошептал над ней. Открыл коробочку, вытащил иглу с ниткой и воткнул в красную ткань.

Теперь он сидит, вытянув худые бледные ноги к самому огню, и листает толстую книгу. Тень от его всклокоченной бороды мотается над костром, похожая на уродливый клюв.

Наш отряд уцелел весь. Кроме Кривозуба, все живы. Мы даже сохранили половину своего добра: парочка мулов с поклажей спаслись под прикрытием скал. "Кто забывает устав, долго не живёт" - сказал Гай. Едва показались драконы, отрядный казначей с помощником ухватили мулов под уздцы, и потащили в укрытие. Маг Кривозуб обеспечил отступление, оттянув внимание противника на себя.

Наши костры горят по другую сторону ручья. Узкая преграда, шириной в один шаг, хрупкий символ нашей независимости.

На огне булькают котелки, в них кипит жидкая похлёбка. Пар стелется над камнями и утекает вслед за ручьём в расщелину между скалистых вертикальных стен. Большая часть провизии - да что там, почти вся - пропала вместе с мулами. "Никогда они не залетали так далеко, - сорванным голосом выговаривал жрец Фракассий разъярённому капитану.
– Никогда!"

Дымок костра приятно щекочет обоняние, тепло от огня согревает подошвы новеньких сапог. Блестящая кольчуга расстелена на камнях, поверх неё сложены наручи и кожаные штаны.

На коленях лежит раскрытая книга, рядом с костром пристроен объёмистый мешок - вещи сгоревшего Кривозуба. Я сижу у костра, совсем как жрец Фракассий, помощник и правая рука верховного мага. Только вид у меня совсем не как у книжника. Нет у меня солидной бороды и воспалённого взгляда книжного червя. После лечебного зелья из бутылки, выпитого недавно, я выгляжу здоровее некуда. Здоровенный дикий эльф с сизой гривой волос и острыми звериными ушами перекидывает страницы старинного фолианта синими пальцами, а когти его царапают дорогой пергамент.

Вещи мне отдал командир. Когда мы спешно покинули сожжённый лагерь, наши отряды углубились в ущелье между скал, стены которого почти смыкались над головой. Темнота и холод, под ногами хлюпает вода. Зато ни одна летучая тварь не подберётся к нам сверху.

Трупы погибших, похожие на головешки, зашили в мешки и понесли с собой. Жрец не решился проводить обряд на месте. Мы свернули с основной дороги и углубились в ущелье. Тропой контрабандистов и охотников.

Позже, когда мы разводили костры, Гай подошёл ко мне, ворочавшему валуны для уютного очага, и протянул увесистый мешок.

"Займись делом, эльф. Твоего учителя с нами нет. Теперь наш маг - это ты". В глазах его можно было прочесть, что он думает о такой замене. Но наши парни не заметили скептицизм командира. Кто-то даже сказал, что у диких эльфов магия в крови.

Так что я уселся у сложенного мною очага, и стал изучать наследство Кривозуба. Но тут ко мне потянулись обожжённые и поцарапанные. Болячки были пустяковые - парни просто хотели посмотреть, каков в деле новый лекарь. А я помянул добрым словом сгоревшего вампира. Не зря он заставлял меня смешивать всякую дрянь в ступке. Не зря заставлял корчиться от боли в обожженных зельями пальцах и от колик в животе. Не зря я зубрил наизусть рецепты.

Больные разошлись к своим кострам, бормоча благодарности, и мне, наконец, удалось добраться до вещей покойного мага.

В мешке оказалось множество самых разных предметов. Свёрток одежды, совсем новой. Перчатки тонкой кожи с вышитыми защитными рунами. Запасной балахон. Разнообразные свёртки и пузырьки. Аккуратно перевязанные свитки. Несколько побрякушек неизвестного назначения. И книги.

Книги были плотно завёрнуты в кожу и уложены в отдельный мешочек. Я развязал шнурок, развернул мягкую кожу и вытащил на свет книгу, что лежала сверху. За ней вторую, третью.

Первые две, почти новые, были исписаны ровным, изящным почерком и украшены цветными картинками. Зато третья оказалась старой, потрёпанной, вся в каких-то подозрительных пятнах. Пожелтевший пергамент крошился по краям и шуршал от ветхости. Но это были пустяки. Потому что, когда я открыл наугад эту книгу, первые же строчки бросились мне в глаза и приковали к месту.

"Внемлите мне все твари разумные, птицы небесные и звери лесные. Истинно говорю вам..."

Я впился глазами в страницу, исписанную выцветшими коричневыми буквами.

"С тех пор, как явился в мир соблазн, не стало мира на земле. Поднимитесь все, кто жив и тот, кто выбрал небытие. Поднимитесь и скажите слово. Пусть слово это будет услышано на земле и под небесами".

Торопливо хватаю предыдущий том. Вдруг я теперь могу читать? Нет, всё осталось, как есть. Текст, выписанный красивым, угловатым почерком, уснащённый картинками, по-прежнему непонятен.

Возвращаюсь к драгоценной рукописи. Всё-таки я грамотный. Просто здесь для письма используют какой-то другой язык. Осторожно переворачиваю ветхие страницы. Что это?

Картинка. Извилистые линии образуют нечто вроде лоскутного одеяла, небрежно скреплённого из крупных кусков. На каждом лоскуте торчат маленькие фигурки - силуэты ёлок, будто вышедшие из-под руки ребенка. Домики - где-то из одного квадратика с треугольником наверху, где-то побольше, с высокой крышей. Вот рыба плещется в луже, вот кучка неровных треугольников, а сверху - дракон...

Это карта. Дом - город или деревня. Деревья - лес. Рыба в кружочке - озеро. Извилистая ветка, отходящая из кружка с рыбой - река. А треугольники... Красные скалы. Вот где мы сейчас. Прямо здесь, под значком дракона.