Чтение онлайн

Хорошо быть писателем. Язык у меня подвешен что надо, а баек и интересных историй заготовлено на десятерых. А то что писатель еще и молодой и симпатичный то это вообще убойный выстрел.

В итоге все три девушки, даже Саша прекратила быть букой и оттаяла, мой пассаж насчёт имени-отчества её зажёг, но она быстро потухла, буквально силком взяли с меня обещание что мы с ними встретимся послезавтра здесь же.

Девушки вообще настаивали на завтрашнем дне, но я уже договорился с товарищем Бубуном насчёт моего визита в его совхоз. Да и округлости Галочки тоже очень и очень приятные. Даже не знаю кто сочнее, она или эти спортсменки.

Хотя тут не стоит вопрос или/или. Я успею и туда и туда.

Идея сюжета для книги у меня была, спасибо тому подслушанному разговору в троллейбусе Симферополь-Ялта, но нужно её, идею, наполнить фактурой, тем что в будущем называли заклепками.

Совхоз имени Ковпака для этого подходил как нельзя лучше.

Мы причалили к берегу и я, еще раз пообещав девушкам следующую встречу отправился к своему шезлонгу.

Попасть в ту же ситуацию что и герой Андрея Миронова в «Будьте моим мужем» мне не грозило и я быстро нашел свои вещи.

Сыграл партию в шахматы со старшим сыном безымянной тетки, парень оказался неплохим для своего возраста шахматистом и довольный улегся на шезлонг, который вытащил из-под зонтика с намерением немного позагорать.

И только я перевернулся на живот как солнце скрыла чья-то тень.

— Ага, а вот и ты, — услышал я голос щуплого, — разговор есть.

Глава 12

— Долго ты ещё? — Толян Некрасов стоял над душой и никак не давал Саньке Бекетову поймать за хвост капризную музу.

— Сейчас, одну заметку накатать осталось, — Санька хмуро гипнотизировал чистый лист бумаги, надеясь, что буквы злополучной заметки проявятся там сами собой.

В редакции «Ялтинского вестника», в обычное время забитой народом и заполненной шумом голосов и стрекотом печатных машинок, было пусто. Санька тоскливо посмотрел на муху, ползущую по подоконнику. Муха доползла до раскрытой створки окна и улетела. А Санька остался вымучивать из себя заметку о происшествии, которой надо было дополнить колонку в завтрашний номер.

— Пиво… холодное… откроешь его, а оно п-ш-ш-ш-ш! — Совершенно не помогал в деле Толян.

Они с Санькой были коллегами и быстро сдружились на почве совместного распития пива и ухлёстывания за курортницами, но сейчас молодой репортёр был готов задушить приятеля. Толя был старше, писал фельетоны и спокойно укладывался в отведённое для работы время.

А вот репортёр Санька постоянно оставался работать сверхурочно. Криминальную хронику в курортной газете печатать не рекомендовали, к чему народ нервировать. Редактор потребовал от Санька «историю бодрую и жизнеутверждающую», а где ж её взять в такую жару?

— Два дня назад, чайка у отпускницы часы золотые спёрла, — включился в мозговой штурм Толян, — утопила прямо возле волнореза. Там потом целый вечер мужики ныряли, но не нашли ничего.

Санька задумался, история с часами выглядела симпатично, но не имеет ли она отношения к криминалу? Все таки кража, хоть и курьёзная.

— Не пойдёт, — покачал он головой, — часы утопили, чего тут жизнеутверждающего.

— Вы чего тут торчите? — гремя ведром, в редакции появилась уборщица, — а ну, кыш!

— Тамара Степановна? — спросил Бекетов в отчаянной надежде, — а вы ничего за ближайшие дни интересного не слышали?

— Вчера на Набережной мужик какой-то студентку откачал. — моментально ответила уборщица.

— Что за мужик? — встрепенулся Толян.

Он, как более опытный представитель профессии, тут же почуял добычу.

— Доктор какой-то, — охотно поведала Тамара Степановна. Сама она происшествия не видела, но соседка описывала всё настолько красочно и в лицах, то оба журналиста тут же поверили, в подлинность истории, — Она воды нахлебалась, помирала, а он такой расталкивает всех, кричит «я доктор!», и как начал ей искусственное дыхание делать. Она и ожила.

— Может, и фамилию этого доктора слышали? — без особой надежды спросил Санька.

— Евстигнеев, — удивила парней уборщица, — так мол девке и представился, — «доктор Евстигнеев, из Москвы».

— Ну что это за тема? — вздохнул Санька, когда уборщица удалилась, — мы, кроме фамилии, и не знаем ничего. Откуда я тут возьму две тысячи знаков?

— Всему тебя учить надо, салага, — гордо подбоченился фельетонист, — Записывай, диктую: 'Чудесное спасение. Купаясь в неположенном месте, прямо напротив Набережной, отдыхающая студентка едва не попрощалась с жизнью. Её спасло чудо. В нашем городе находился на отдыхе прославленный доктор Евстигнеев из Первой городской клинической больницы им. Пирогова, город Москва.

— А почему оттуда? — не переставая покрывать лист бумаги мелким убористым почерком, переспросил Санька.

— Я никаких других не знаю, — признался Толян. — Да какая разница? Доктор этот или уехал уже, или через пару дней уедет. И вообще, какой шанс, что он купит наш «Ялтинский вестник»? Не забивай голову, печатай: «быстро приступив к реанимации пострадавшей…»

* * *

Щуплый сегодня пришёл без Игорька. Либо уволил своего нерадивого помощника, либо решил, что в переговорах со мной толку от него не будет. Да и вид у каталы спокойный, даже улыбку изобразить норовит. Рядом с ним маячит высокий и худой тип с грустными глазами.

— Говори, — предлагаю щуплому.

— Что, прямо тут? — он косится на многочисленное семейство под моим зонтиком.

— А что?

— ЛюдЯм помешаем, — мнётся щуплый.

— Так это родня моя, — делаю удивлённый вид, — жены моей сеструха с племяшами. У меня от них секретов нет.

— Я хотел предложить в картишки перекинуться, — меняет тональность катала, — удачу попытать.

— Не хочу, — щурюсь на солнце, — настроения нет, да и не люблю я это дело.

— Не по-людски это, — вмешивается тип, — отыграться не давать.