Игрушка для двух братьев

Должно быть, я снова сплю. Сладкий сон, в котором мы вместе. Нам так хорошо втроем, разве это может быть правдой? Нет, это сказка, прекрасная сказка!

– Сладкая… Ягодка… – шепот Эмиля разносится по комнате, заставляет мою кожу покрыться мурашками.

Да, Эмиль, ты умеешь одними словами завести меня так, что я… истекаю влагой, двигаясь бедрами навстречу к тебе, желая почувствовать тебя внутри себя. Но ты любишь подразнить меня, завести до упора, заставляя меня умолять о том, чтобы ты вставил мне как следует! Р-р-р! Какой же ты своенравный… волк!

– Какая же ты вкусная!

Ох, Макс! А слышать от тебя такие слова, все равно что словить оргазм, не успев насладиться прелюдией. Ты обычно более молчалив, чем твой брат, но зато… ты та-а-акое вытворяешь своим языком, что я умираю и возрождаюсь снова и снова, не в силах справиться со сладкими волнами возбуждения.

А какой у тебя огромный… дружочек. Я бы даже сказала, что дружище! М-м-м! Когда ты впервые вошел в меня, я подумала, что разорвусь на части – но ты, Макс, знал, что делаешь. В два счета довел меня до экстаза, даже не дав Эмилю как следует занять мой ротик…

Какие же вы нереальные, братья Борзовы! Мои Борзые! Разве можно выбрать кого-то одного, когда я жить не могу без вас двоих? Это не справедливо, так нельзя! Нельзя разделить любящее сердце на две части и выкинуть одну из них, точно мусор. Это мои любимые мужчины, мои любимые волки!

Если бы я только могла стать истинной для них, впервые я жалею, что родилась человеком, а не волчицей! Я так хочу, чтобы мы всегда были вместе: я, Макс и Эмиль.

И мы бы никогда не разлучилась, если бы не… не гнев вашей стаи! Ваши отец и мать выступили против. Но я могу их понять, они хотели, чтобы род Борзовых продолжился, хотели понянчиться с волчатами! А я… я не могу подарить вам потомство, только себя и свою любовь.

Будет ли ее достаточно для того, чтобы мы с вами стали одной семьей? Вновь начали жить вместе в том большом прекрасном доме у озера?..

Внезапно я просыпаюсь, и не чувствую ничего, кроме леденящего душу холода. Где я? Почему здесь так темно и никого нет? Мне становится страшно от того, что я никогда не увижу своих волков!

– Наконец-то, ты проснулась, Эля, – слышу я чей-то жутко пугающий голос.

Сама не знаю, почему, но он кажется мне очень знакомым.

– Кто вы? Что вам нужно? – прищурившись, вглядываюсь в темноту, но все, что я могу разглядеть – это чей-то силуэт.

– Тише, ягодка, слишком много вопросов. Сперва выполнишь наши условия, а потом получишь ответы. Ты ведь хочешь узнать о себе побольше?

Конечно же, хочу! Я пришла сюда только за этим, поэтому повторяю твердым, уверенным голосом свой вопрос:

– Что вам нужно?

– Умница, Эля.

Смех, напоминающий хриплый собачий лай, разносится по темной комнате. И я понимаю, что так просто мне не выбраться. Не сегодня, не здесь.

Только бы мои волки, мои Борзые, не кинулись меня спасать. Хотя, возможно, теперь им все равно – им подобрали волчиц, должно быть, они уже вовсю их обкатывают. Вы не захотели меня слушать, мои любимые волки, а ведь все, что я хотела вам сказать – это то, что… Я люблю вас обоих!

Но теперь уже слишком поздно. Мои слова не изменят того, что случилось. Нас разлучили, отняли наше право на счастье…

Эля

– Ты не можешь так со мной поступить! – выкрикнула я гневно дяде Паше, чувствуя, как все внутри меня кипит от злости. – Я – не вещь, которую можно продать!

– Еще как могу, – отозвался дядя в ответ, гадко улыбнувшись. – Я в тебя столько вложил, должен же хоть какую-то выгоду получить.

Вложил, как же! Только и делал, что заставлял меня выполнять всю работу по хозяйству да прятал деньги, которые присылала мне бабушка. А сейчас так вообще – собирался продать меня своему старому знакомому, очень богатому человеку, приехавшему из-за рубежа и поселившемуся в огромном особняке у озера.

– Я не буду спать с этим стариком! – мой голос задрожал, а по щекам покатились горькие слезы.

– Сколько тебе повторять, что он берет тебя к себе в качестве прислуги! – дядя Паша покраснел от злости, его ноздри широко раздулись, а на лысой макушке выступили капельки пота. – Несносная девчонка! Радуйся, что нам выпала такая честь!

– Ты сам веришь в то, что говоришь?! – воскликнула я отчаянно, понимая, что бессильна против его решения.

– А ну пошла отсюда, иначе я отдам ему не тебя, а твою младшую сестричку! – сказал он мне грозно, покачав своим заскорузлым пальцем прямо перед моим лицом.

Я остолбенела, услышав его слова. Нет, я не могу так поступить с Леей, она ведь еще совсем ребенок, мне хотя бы исполнилось восемнадцать, а ей еще нет и шестнадцати. Этот подлый человек знал, какое действие окажут его слова, вон как на лице расцвела довольная улыбка, полная злорадства.

Чувствуя, что не могу больше находиться рядом с ним, я сорвалась с места и побежала наверх, в свою комнату.

– И вещи собери! Чтобы к вечеру была готова! – раздалось мне вслед.

Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу его! Если бы только мама была жива, она бы никогда не допустила такого! Отца мы не видели с рождения, мама никогда о нем не рассказывала. Говорят, он не вернулся с далекой экспедиции – работал на военном корабле, который исследовал Антарктиду…

– Будь ты проклят, дядя, – прошептала я, оказавшись в своей комнате, и что есть силы ударила рукой по стене. – Будь ты проклят!

Мой крик потонул в рыданиях, и я, обессиленная и уставшая, сползла по стене на пол. Слезы душили меня, выворачивая всю мою душу наизнанку. Все, что я чувствовала – это отчаяние и боль от того, что не в силах ничего изменить.

Дядя отнял мое будущее, сделав из меня… живой товар.

Не знаю, сколько я просидела на полу, обняв свои коленки руками. Время перестало идти в мою пользу, оно было против меня. Я могла бы убежать из дома, отправиться в ближайший город, но, увы, мы через это уже проходили – дядя находил меня по своим каналам и возвращал домой.