Чтение онлайн

– Вереславой, но можно и просто Слава.

Бабка присела на стул и с огромным наслаждением сделала глоток чая.

– А вы, Ялина Никитична, чего это так поздно ночью по лесу гуляете, не боитесь, ведь опасно здесь?

– А чего мне старой бояться? Привыкла ужо, не первый десяток лет я в этом лесу живу, тута и все тропиночки выучила, да всю нежить окрестную назубок знаю. А травки некоторые особливо ночью надобно собирать иначе они все целебные свойства свои вмиг теряют! Энто ты – другое дело. Молодая дивчина, да одна в лесу! Хотя, небось, Школы чародейской воспитанница?

– Да, – чай оказался просто восхитительным, и моя магическая проверка никаких ядов и снотворных веществ в нем не выявила. Да и вообще я сразу почувствовала просто жуткий голод, вспомнив, что не ела почти с самого утра.

– Ты, Слава, вижу ить совсем голодная. Кушай, девочка, не боись. Да расскажи бабуле, чего энто ты по тракту одна едешь? Не страшно хоть тебе, девонька?

– Друзей догоняю, – пояснила я, с трудом оторвавшись от ложки со сметаной и пытаясь спешно проглотить пирожок с вареньем. – Они из столицы еще утром выехали. А бояться, в общем, и не боюсь, если что – постоять сама за себя сумею.

– Ну, раз такое дело…Не лезу ить к тебе с расспросами, ты кушай, кушай, не стесняйся, токма мне и осталось старой, что радоваться встрече с людьми. – Она достала из кармана колоду старых потрепанных карт и деловито их перетасовала. – А хочешь, девонька, для развлечения я тебе и карты кинуть могу, может, потешишься, да и веселее станет.

Я неопределенно пожала плечами, но отказываться не стала, чтобы нечаянно не обидеть настолько гостеприимную и открытую хозяйку.

– Я раньше неплохой колдуньей была, предсказания сносно получались, так ить теперь совсем стара стала, позабыла многое, да и ушла в лес, надоело все…

Ялина придвинула колоду ко мне.

– Сыми-ка…Левой ручкой…

Я послушно сдвинула часть карт, не отрываясь от вкусню-ю-ющего чая, и она начала их раскладывать.

– Ты, девочка, никак на самом краю пропасти стоишь, по лезвию денно и нощно ходишь, да судьбу вечно испытуешь! Тяжкое дело задумала, сложное и страшное. Как неосторожность проявишь, оступишься, так тутоже себя и потеряешь…

– В смысле? – не поняла я.

– А вот тут-то и сама думай, что карты тебе сказать хотят! Да вот еще, стоит у тебя на пути мужчина необычный – и суженный твой, и беда твоя великая в одном лице. Не видать тебе покою, пока он рядом будет, да и без него нет жизни тебе, и не будет никогда.

Я с все большим подозрением посматривала на несколько вытащенных старухой карт. И они вот эту всю ерунду ей наговорили? Честно, особо я никогда подобным предсказаниям не верила, а такой запутанной чуши вообще не слышала.

– Ты, милая, знай, что судьба твоя необычная. Ибо суждена тебе власть великая, но и испытания страшные. А любовь твоя горькая, с привкусом полыни…

Бабушка сгребла карты и посмотрела внимательно на меня.

– Опасайся только саму себя, только то, что спит внутри, сможет тебя погубить…

В комнате повисло странное тягостное молчание. Злополучная последняя ложка варенья с перепугу никак не хотела пролезать в горло.

– Ладно, чего ужо я старая тебя вовсе запугала. Небось, ты и жалеть начала, что на предсказание согласилась?

– Нет, – я пожала плечами, – просто мне и отблагодарить вас особо нечем, только если… – я достала из сумки несколько серебряных монет.

– Не обижай, девонька, старушку, не возьму я монеты, зачем они мне в лесу? Я токма из желания общения заговорила то с тобой, не надо мне более ничего.

– Тогда, бабушка, не серчай, да отправляться мне пора. Спасибо за все, но дела ждут, – я с сожалением отвела взгляд от оставшихся на столе аппетитных пирожков и остатка варенья, но диким усилием воли все-таки встала из-за стола.

Ялина Никитична проводила меня до порога и помахала рукой на прощание. Зря, наверное, я на нее первое время так плохо посматривала, но вообще-то, с этими последними событиями как тут не стать слишком подозрительной.

Я подошла к Киону, взяла его за поводья и повела к краю поляны.

– Жнаешь, Шлава, – как-то грустно заговорил мастакс, – иждавна шреди людей ходило поверье, будто бы одинокому путнику на его опашной дороге может повстречатьшя необычная штранница. Необычная потому, что не являетшя она никогда и никому, а плетет швой гобелен шудеб в вечном одиночештве. Но ешли кому и повезет, то эта штранница поведает шчастливчику его шудьбу, иштинную его шудьбу, наштоящую, потому что сама ее и шоздает. Шудьба-путешественница никогда не выбирает швоего шобеседника прошто так. Она вшегда жнает к кому приходит, а главное – жачем, ведь ижменить шитье гобелена шложно, но вполне реально даже проштому человеку.

– К чему это ты вдруг вспомнил? – Я обернулась, что бы еще раз взглянуть на гостеприимный лесной домик, и с диким ужасом уставилась на абсолютно пустую полянку позади нас. Деревянная избушка исчезла без следа, не оставив после себя даже примятой травинки. – Но…но…куда…как…

– Неужели ты так до ших пор и не поняла, кого вштретила на пути? Не поняла, как тебе повежло?

Я автоматически влезла в седло, не переставая неотрывно смотреть на поляну.

– Неужели…

– Поехали, принцешша, пора уже, а то и вправду не догоним…

Мастакс еще совсем недолгое время продолжал свою дикую скачку по лесной дороге и разговорами меня особо не отвлекал, давая, видимо, мне время, чтобы прийти в себя. Но затем он почему-то резко сбавил скорость, странно озираясь по сторонам…

– Что такое? – Я на всякий случай приготовилась к защите и зажгла в руке пульсар.

– Рядом драконы, – прошептал он. – Целых трое!

Я всмотрелась вдаль и смогла различить среди плотного ряда деревьев еле заметный огонек разожженного костра. Да мы определено прибыли еще раньше, чем я рассчитывала!