Чтение онлайн

Я задыхаюсь и кашляю, он смеется. Я делаю второй глоток и все в норме.

– Ну что девочка. Готова узнать секрет?

– У меня тоже много секретов.

– Ну, ты не знаешь ни одного моего. Моя мама была экстрасенсом. Могла видеть будущее, настоящий экстрасенс, - он ждет.
– Ты не впечатлена?

– А что должна?

– Вообще нет. Это ужасно видеть, какой может быть поворот событий. Она всегда видела то, что должно случиться. Ты бы хотела, чтобы тебя спасли от беды до того, как она случится?

Я думаю о закрытых окнах. Думаю о Клариссе. Думаю о двух, двух – которых сейчас ноль. Стук.

– Да, хотела бы.

– Ничего не планируй. Даже не думай об этом. Никогда ничего не планируй заранее. Всегда поступай согласно инстинктам.

Я улыбаюсь, делаю другой длинный глоток, пока он не забирает бутылку.

– Я смогу.

– За мою маму, - говорит он, поднимая бутылку.
– И за твою.

Он передает мне бутылку.

– Моя мертва.

– Моя тоже!

Он не выглядит расстроенным. Обычно люди сожалеют о смерти родителей. Мне нравится, что он такой.

– Мои родители погибли в аварии. Моя сестра видела это перед тем, как это случилось.

– Моя мама застрелилась. Вчера.

Я смотрю на него в шоке и с ужасом. Потом я тяну бутылку назад и говорю: - Ну, мой дорогой мальчик, ты выиграл. За это надо выпить.

Он смеется, и я тоже, и я понимаю, что это в первый раз за шесть месяцев, когда я по-настоящему смеюсь. Думаю, я влюблена в него. А также я знаю, что влюблена в алкоголь и в то, как я себя чувствую, после того, как выпила.

– Я проник сюда, чтобы увидеть причину, по которой моя мама раскидала свои мозги. Я очень разочарован, что это лишь здание. Менее разочарован в компании.

– Я сравню эту школу с землей, если захочу.

– Тебе бы навредили плохие люди. Мой отец. Ты должна сжечь его. Ненавижу его.

– За твоего отца.
– Я делаю еще несколько глотков.

– Спалить моего отца дотла.

Утром, когда нас нашли лежащими вместе на полу, Джеймса унесли, но не перед тем, как он поаплодировал мне. Кларисса ничего не говорит, но Энни разгневана, когда я возвращаюсь в комнату.

Голова болит, раскалывается. Я вспоминаю смех. И его лицо. И то, что он знал, что я сделала, и продолжал сидеть ряжом со мной, смеяться, говорить, что у меня самые красивые глаза, но что я слишком маленькая, чтобы меня поцеловать, перед тем, как он сделал еще три глотка.

Не знаю почему Энни так громко говорит. О чем она вообще говорит? Я хочу, чтобы она заткнулась.

– Послушай меня, Фиа!
– Она хватает меня за плечи и заставляет посмотреть ей в лицо. Я показываю ей язык.
– Никогда больше не пей.

– Но это было весело, - скулю я.

– С тобой могло произойти что угодно!

Моя голова соглашается. Она права. Знаю, что права.

– Ладно.

– И держись подальше от Джеймса.

– Почему? Что это значит? Он же ушел. Я его больше не увижу. – Хотя, мне бы хотелось его увидеть. Может он и опасен, но он заставлял меня чувствовать себя бессмертной и хрупкой одновременно, и мне это нравилось.

– Я пообещала тебе, что ничего не скажу Клариссе. Ты пообещаешь мне не встречаться с Джеймсом. Он плохой. Он опасен, Фиа.

Не так опасен как я, Энни. В любом случае я пообещала ей.

Эни

Вечер понедельника

«МНЕ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ С МИСТЕРОМ КЕЙНОМ. СЕЙЧАС». Я НЕРВНО ПЕРЕДВИГАЮ НОГАМИ в прихожей Дарена, которая пахнет горчицей. Я пыталась дозвониться к Фие, но безрезультатно, срабатывает голосовая почта. Она наделает глупостей; я прекрасно ее знаю, она собирается на танцы. В данный момент. Она не должна наложать, не надо снова. Мне только стало легче. Я знаю, что вскоре увижу то, что нужно нам, то, что освободит нас. Что-то, что поможет моей сестре, которую я разрушила.

Я могу чувствовать – оно совсем близко, будущее – где мы свободны. Секрет будущего, о котором я не рассказывала, и даже сама иногда не могу понять все детали, которые чувствую. Я должна привести себя в порядок, чтобы осуществить наше счастливое будущее.

Дарен ерзает на своем стуле. Жуткий скрип. «Я позвоню его секретарю и узнаю, что можно сделать».

«Упомяните, что я увидела его смерть. Его неизбежную смерть. Они обычно обвиняют, если их вовремя не предупредить».

Я читала о наплыве крови, которая появляется на лицах людей, когда они напуганы. Мне нравится представлять, что происходит с Дареном в данный момент. Я слышу что-то маленькое, наверно это его телефон, растяпа – перед тем как он позвонит и начнет запинаться, говоря, что мне нужно встретиться с мистером Кейном. Он не говорит, зачем я пришла. Наверно не хочет быть виноватым, если что-то пойдет не так.

«Он в здании», говорит Дарен облегченно, исходя из его голоса. Никто не знает, где может оказаться Кейн в тот или другой момент, он редко здесь бывает. Удача на моей стороне. «Я могу проводить тебя».

«Хороший мальчик».

Он пытается взять мой локоть. Он всегда так делает. Я хочу врезать ему в лицо, вместо этого я отталкиваю его и спускаюсь из зала к лифту самостоятельно. Как будто я не знаю границы своей тюрьмы. Как будто я не знаю о каждом квадратном футе пространства, которое держит меня здесь, где никто не может добраться до меня и куда никто не может вывести меня. Эти стены также держат и Фию, даже тогда, когда она не находится в них.

Жаль, что она не оставила меня. Но я знаю, что она так и не сможет.

Знакомый гул лифта и веселый звон объявляют о нашем прибытии на верхний этаж. Я была здесь только раз, на прошлой неделе. Пахнет чистотой, идеальной чистотой, все вымыто, высушено, выдраено вокруг. Все остальное в школах и общежитиях пахнет женщинами. На данном этаже нет ни единого запаха духов или цветочного шампуня, или лосьона.

Я – единственная девушка, которую увидит Кейн. Я должна быть польщена, но он прекрасно знает, что я и единственная, кто видит его, не смотря на него.