Игры с разумом
Шрифт:
Странное ощущение тела. Вернее, полное отсутствие каких-либо ощущений.
«Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Что случилось с моим телом? И есть ли у меня теперь тело? Как страшно!»
Страшно, но… ничто не ёкнуло в груди. Не взорвался пульс. Ноги не стали ватными.
«Ноги. Как иногда не хотелось идти на работу, аж тошнило от одной мысли. Как не хотелось! А сейчас всё бы отдал, всё, что у меня есть, чтобы пойти, побежать, понестись сломя голову. Отдал бы всё, что есть… Только, что у меня есть? Ах да, мысли.
Мыслю, следовательно, существую. Да, существую, но что значит такое существование? Тело без мыслей – просто растение, а что есть мысли без тела? Когда ты не знаешь, что происходит вокруг (да и происходит ли?), и не можешь никак среагировать и ответить».
«Так что же с моим телом? Надеюсь, оно в безопасности. А если нет? И что я почувствую, если оно умрёт? Или оно уже умерло? Оно – или всё же я? Я ведь ничего даже не почувствую и не догадаюсь, что произошло. Не успею испугаться, не смогу закричать, заплакать. Сколько это будет продолжаться? Вечность наедине с мыслями?»
«Интересно, сколько времени я уже в таком состоянии? С какой скоростью я думаю? Прошёл только час или целый год? И что для меня год, час, минута? Как мне ориентироваться во времени, как мне его считать? В мыслях? Десять, сто, тысяча мыслей тому назад? Да и какая теперь разница?!»
Одиночество… Некому рассказать. Некому поплакаться. Не с кем даже поругаться. Бесконечный монолог с самим собой. Или всё же диалог?
«Я заложник своих мыслей. Заключённый. Но это неправильно, контроль всё-таки у меня. Я могу их игнорировать или даже могу управлять их существованием – могу просто не думать. Вот так…»
На какое-то время они исчезли. Полная пустота.
Нестерпимо пусто.
Поток мыслей с новой силой обрушился на него.
«Нет, так больше продолжаться не может! Но как это изменить? Мне нужен контроль, мне нужен контроль над моим телом, в каком бы состоянии оно ни было. Неважно…»
Вспышка.
Со всех сторон его окутал мягкий, рассеянный свет. В сознание ворвались тысячи, миллионы ощущений, запахов и звуков. Мозг лихорадочно пытался в них хоть как-то разобраться, упорядочить.
Какое-то чувство изнутри разрывало его тело.
Боль.
Боль, волнами пройдя по телу, молотом ударила в голову. Сжаться бы в клубок, замереть, но тело не слушалось.
Нереальные ощущения лились через край – каждый сантиметр кожи чувствовал прикосновения. Что-то тёплое и мягкое. А звук – что-то неопределённое, какая-то какофония звуков. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
«Сердце. Я чувствую каждый удар! И даже эта боль – такая яркая и острая – как хороша эта боль!»
«Кто-то ко мне прикасается!»
В глаза больно ударил свет. Попытался зажмуриться, но веки не слушались.
«Кто это?»
Страх облепил его липким туманом. Мозг был готов закипеть. Мешанина звуков оформилась в периодически повторяющийся писк, к которому добавилось какое-то бормотание.
«Что они говорят? Почему я ничего не понимаю?»
В нос ударили запахи. Какие-то незнакомые и непонятные.
Прошло три дня с того момента, как вернулись ощущения и слух. Даже три с половиной. Время вновь обрело смысл. Тело по-прежнему не слушалось, но теперь по малейшему изменению света, пробивающегося через неподвижные веки, он мог примерно определить время суток.
Это была больница, но какая – непонятно. Ощущения вернулись, хотя он по-прежнему не мог контролировать тело. Ныло в груди, и болели ладони, особенно во время перевязок, немного гудела голова. В остальном же состояние было терпимым.
Но больше боли его утомляло лежание, какое-то глупое и бесконечное. Он не мог дождаться, когда его в очередной раз повернут.
Открылась дверь, и послышались крадущиеся шаги, а за ними какое-то копошение. Донёсся лёгкий запах духов.
Так, интересно. А это что ещё такое?!
– Мы здесь не одни, я так не могу, – прошептала девушка.
– Да не обращай внимание – это же овощ, он всё равно ничего не видит, – ответил ей парень.
«Не вижу, но слышу, да ещё как слышу! И чувствую. Каждый раз, когда ко мне прикасаются, когда переворачивают, я всё прекрасно чувствую».
Послышалось шуршание одежды.
«Ладно, считайте, что я закрыл уши, – мысленно улыбнулся он. – А лучше бы под лопаткой почесали. Эх, как чешется под лопаткой!»
– А это пациент, о котором я вам говорил.
«Вот и врач пришёл. Доброе утро, Григорий Владимирович. Столько внимания моей скромной персоне».
– Он попал в аварию, машина упала в ледяную реку, – продолжил лечащий врач. – Асистолия, возможно, как следствие рефлекторной вазодилатации. Находился в состоянии клинической смерти минут пять-семь. После начала реанимационных мероприятий сердцебиение возобновилось.
«Асистолия. Прямо музыка какая-то! Надо будет потом почитать. Кстати, а я не понял, кто это оказался в реке? Я?»
– Сейчас у него острое воспаление лёгких и… – Григорий Владимирович зашелестел листами. – Несколько ушибов и порезов, больше повреждений не обнаружено. Не считая повреждения мозга, конечно. Отсутствует реакция на раздражители, наблюдается атония мышц. Вот, посмотрите.
Врач поднял ему веко, и в глаз ударил луч света.
– Да, интересный случай, – согласился гость. – Я, пожалуй, возьму его данные.
«Интересно, кого это пригласили? Прямо консилиум какой-то. Неужели у меня такой сложный случай? Похоже, из-за этого голос у Григория Владимировича какой-то взволнованный. Раньше при обходах такого не было».