Чтение онлайн

Майор, внимательно следивший за тем, чтобы пиво в чаши президента и его людей наливалось из одного кувшина, выпил. Местное пиво оказалось прохладным и лучше, чем он думал, поэтому Гончаров, несмотря на свои сомнения, налил себе ещё – пить тёплый самогон ему как-то расхотелось. Доктор Аканде тут же попросил его произнести речь.

Александру ничего не оставалось, как встать с чашей в руке и пытаться наговорить побольше витиеватых общих фраз о дружбе российского и нигерийского народов, уходящей корнями не ближе, чем во времена Киевской Руси. Президент переводил. Когда Гончаров закончил, а присутствующие выпили и закусили, пришла очередь сказать тост какому-то толстому негру с курчавой бородёнкой. На носу у него красовались треснувшие очки с дужками, перемотанными бечёвкой. Как пояснил Аканде, это был главный идеолог их движения Сэм Эгву.

По тому, что начало трапезы состояло из одних речей с тостами, видимо, предполагалось, что вводная часть станет своего рода «пленумом» руководства местной правящей партии. К счастью, после того как вперемешку со сподвижниками Аканде свои спичи пришлось отговорить и Петру, и Семёну Ефимовичу, и даже Фёдору, застолье потекло вполне спокойным порядком.

Гончаров и его команда с удовольствием налегли на свежую земную пищу, которой они не ели с момента отъезда из Бурга. Безусловно, в Африке существовала ещё большая, чем дома опасность подцепить заболевание или же просто расстройство желудка, но они не могли себе отказать поесть как следует – всё-таки тут была Земля, а не чужой мир.

В отличие от Гончарова, президент и его окружение в должной мере оценили качество тёплого самогона Домашникова, а после того как Пётр сказал, что легко научит их варить такой же, ему долго аплодировали. Скоро смесь пива и самогона возымела действие, и многие африканцы уже вошли в определённую фазу опьянения. За столом раскурили трубочки, и запах терпкого табака поплыл в лучах солнца, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Периодически все ковыляли в дальний конец сада, туда, где за кустами имелась выгребная яма, увенчанная большим дощатым нужником.

Смущал россиян только Бола, который лишь чуть пригубил самогон, но пить его не стал, а умеренно потягивал вино амазонок, которое ему, судя по всему, понравилось. Было заметно, что советник старается сдерживать и питейную активность босса.

Когда, несмотря на усилия Болы, Аканде, по мнению майора, дошёл до нужной кондиции, он решил наконец завести разговор о пленном американце.

– А-а-а, вы про эту белую скотину. – Чуть осоловевший Аканде покивал, нисколько не смущаясь, что перед ним сидит тоже белый. – Завтра его будут пытать, если продолжит запираться. Откровенно скажу: если бы не его приборы – давно принёс бы эту тварь в жертву… то есть повесил.

– Не слишком ли жестоко, уважаемый господин президент? – всунулся Домашников.

Доктор Аканде похлопал тёмными веками.

– Вы знаете, господин Домч… Домштников, – молвил он, поднимая указательный палец вверх, – сколько горя белые причинили Африке?

Пётр с готовностью кивнул, внимательно уставившись на президента.

– Ведь у нас тут существовала своя цивилизация, которая могла пойти совершенно иным путём, а пришёл белый человек – и всё разрушил.

– Но, наверное, не все же белые были плохими! – возразил майор. – Были белые, которые африканцам помогали: лечили от болезней, строили школы и заводы. Сколько всего здесь строил тот же Советский Союз!

Аканде иронично и пьяновато усмехнулся.

– Были и такие, – кивнул он. – СССР много помогал, не спорю. Но все блага белой цивилизации не перевешивают причинённого Африке горя. И, кстати, честные белые это понимали. Вот вы читали, например, Марка Твена?

– Марка Твена? – удивился Гончаров. – Это вы имеете в виду «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», что ли? А при чём там Африка?

Президент насмешливо скривил губы и укоризненно молвил:

– Мистер Твен написал много чего кроме «Приключений Тома Сойера», и белому человеку следовало бы знать белых писателей.

– Так это же американский белый писатель, – мягко заметил Альтшуллер. – А вы сами сказали, что русские люди отличаются от американцев и европейцев. Даже русские евреи, смею вас уверить, тоже отличаются, – добавил он.

Аканде захохотал и долго смеялся, вытирая слёзы. Сидевшие за столом его министры и командиры, не понимая, о чём идёт речь, на всякий случай тоже начали улыбаться. Губы Болы тронула тень усмешки, а глаза оставались холодными, как у змеи. Взгляд советника буравил по очереди то одного, то другого россиянина.

– А я знаю, господин президент, о чём вы говорили, – вдруг сказал Домашников. – У Марка Твена есть памфлетик про зверства бельгийцев в Конго. Кажется, он назывался что-то вроде «Исповедь короля Леопольда». Я ещё в школе читал.

– Он назывался «Монолог короля Леопольда в защиту своего владычества в Конго», – поправил президент, демонстрируя неплохую эрудицию. – Приятно встретить белого человека, интересовавшегося судьбами чёрного континента.

– Но вы уже не раз говорили сегодня, – льстиво вставил Пётр, – что мы – русскиебелые, так сказать. Мы всегда к Африке хорошо относились.

Аканде кивнул:

– Да-да, я это знаю.

Он немного помолчал, как бы собираясь с мыслями, а потом продолжал:

– Я давно пришёл к выводу, что африканцы должны были сами строить собственную уникальную культуру, не копируя цивилизацию белых. В прежнее время, когда глобализация мировой экономики сделала почти все страны третьего мира экономическими придатками США и Евросоюза, вырваться из этого порочного, замкнутого деньгами белых людей круга было просто невозможно. Сейчас, после того, что случилось, у африканцев появился шанс возродить здесь, пусть только под этим непроницаемым колпаком, никак не зависящую от европейцев культуру…