Иль Хариф. Страсть эмира

Я чувствовала неладное. Мир казался размытым, будто я смотрела на него сквозь воду. Меня тошнило, как будто я всю ночь прокрутилась на карусели. Я решила, что это просто усталость или нервное переутомление, но с каждым днем становилось только хуже. Наконец, не выдержав, я пошла в клинику.

Сидя на холодной кожаной скамейке в ожидании результатов анализов, я старалась думать о чем-то нейтральном. О погоде за окном, о капельках дождя, медленно стекающих по стеклу. Но когда медсестра вызвала меня, моё сердце замерло, а руки стали ледяными.

— Поздравляю, вы беременны, — её слова звучали далеко и нереально. Я не могла поверить. Это не могло быть правдой. Не сейчас. Как? Почему? Миллион вопросов хаотично кружились в моей голове, и ни на один у меня не было ответа.

Я встала, поблагодарила медсестру, но собственный голос казался мне чужим. Мои ноги автоматически понесли меня на улицу. Шок. Неверие. Страх. Как я могу быть беременной? Все планы, все мечты, вся моя жизнь — все вдруг перевернулось. Только устроилась на работу. Только все начало налаживаться.

Я стояла под дождем, позволяя холодным каплям смывать слезы, которые незаметно начали катиться по моим щекам. Беременность — это чудо, но почему же я чувствовала себя так, будто это приговор? Мои руки автоматически легли на живот. Там, внутри, росла новая жизнь, которая теперь зависела от меня. Я должна была решить, что делать дальше. Но сначала — я должна была принять тот факт, что в моей жизни снова будет ребенок. Возможно, это был шанс исправить прошлые ошибки. Все, что я знала точно — моя жизнь больше никогда не будет прежней. Словно в тумане я добралась на работу, собственные мысли о беременности отгораживали меня от реального мира. Встреча с Оксаной казалась мне очередным рутинным моментом, пока мы не сели за столик в уголке нашего небольшого офисного кафе.

Оксана заказала для нас два капучино, ее улыбка была теплой и ободряющей.

— Ты выглядишь бледной сегодня, что-то случилось? — начала она, присматриваясь ко мне с любопытством.

Я колебалась, взвешивая слова. Но честность победила, и я, наконец, призналась: — Я беременна. Отец ребенка не знает и не узнает…Не хочу, чтоб узнал.

Оксана на мгновение замерла, потом ее лицо озарила улыбка.

— Понятно…Уже решила что будешь делать?

— Пока нет…Пока не знаю. Боже я вообще не знаю как мне быть…

Слова лились из меня сами собой, я говорила о страхе потерять работу, о том, как новость о беременности может повлиять на моё положение в компании. Оксана слушала внимательно, кивая в знак понимания и сочувствия.

— Вика, у тебя еще есть время. По закону ты вправе не сообщать о беременности работодателю на ранних сроках, — ее голос был уверенным и спокойным. — Ты ценный сотрудник, твои навыки перевода высоко ценятся. Не беспокойся насчет работы. Ты можешь рассчитывать на меня. Я здесь, чтобы тебе помочь. Мы что-то придумаем…

— Не знаю. Я не знаю хочу ли я вообще этого ребенка.

— Пока что есть время чтобы решить. У тебя хорошая высокооплачиваемая работа, моя тетя помогает тебе, у тебя есть я. Так что ты совсем не одна.

Слова Оксаны наполнили меня новой надеждой. Возможно, не все было так уж плохо. Несмотря на все свои опасения, я почувствовала, что это бремя стало чуть легче нести. Оксана улыбнулась мне, и я отвечала ей улыбкой в ответ, чувствуя себя хоть немного увереннее в будущем. А еще была благодарна, что расспросов много не было, как и осуждения.

Когда я вернулась к своему рабочему столу, я заметила, что Мухаммад аль Зааби, наш элегантно одетый босс, что-то искал в своем офисе, но едва он заметил меня как его взгляд тут же был устремлен был в мою сторону. Он всегда держал себя с достоинством, суверенно руководя бизнесом, его властный взгляд и легкая улыбка придавали ему особую харизму. Он часто обращался ко мне, не обделял своим вниманием. Каждый раз, когда Мухаммад аль Зааби входил в офис, воздух словно заряжался напряжением и ожиданием. Его репутация предшествовала ему; он был не только боссом, но и арабским бизнесменом, чей благородный профиль и уверенное поведение заставляли женские сердца биться чаще. Его темные глаза всегда искрились умом и силой, а каждое его слово казалось взвешенным и полным смысла. Несмотря на его властность, он был вежлив с персоналом, и когда его взгляд останавливался на мне, моё сердце делало опасный прыжок. Нет, он мне не нравился…но как любая женщина я чувствовала, что я нравлюсь ему. И это очень настораживало.

— Доброе утро, Вика, — его голос был мягким, когда он обращался ко мне, в его тоне чувствовалась легкая нотка интереса. — Твои переводы впечатляют. Видно, что ты вкладываешь душу в работу.

Его комплименты всегда звучали искренне, что делало их особенно приятными. Однажды, когда я работала допоздна, Мухаммад застал меня одну и предложил проводить домой.

— Это небезопасно для женщины возвращаться домой в одиночестве так поздно, — сказал он, и хотя я могла отказаться, я согласилась, чувствуя в его заботе что-то большее, чем просто обязанности работодателя.

Иногда он приглашал меня на обед, выбирая тихие уголки нашего офисного кафетерия, где мы могли поговорить о жизни за пределами работы. Его вопросы были ненавязчивы, а взгляды — задумчивы, как будто он пытался прочитать меня, понять глубже, чем позволяла обычная рабочая взаимосвязь.

— Ты знаешь, Вика, тебе стоит посетить мою родину. Твои знания языка и культуры впечатляют.

Нет, посетить его родину у меня желания больше не было. Как и отвечать взаимностью на заигрывания. Но я очень дорожила своей работой. Старалась быть учтивой, приятной, не обидеть.

В этот раз Мухаммад снова обратился ко мне.

— Вика, — его голос был глубоким и очень приятным, когда он окликнул меня. Я поднялась и подошла к нему, чувствуя, как мое сердце начинает биться чаще.

— Ты выполнила прекрасную работу с последним проектом. Мне приятно видеть такое старание и умение.

Его комплименты не переходили границ, они были яркими, но не слишком интимными. Он спросил меня о моих впечатлениях от работы, и в нашем разговоре было что-то такое, что заставило меня почувствовать себя ценной и уважаемой. Мухаммад умел создать такое впечатление.