Или

Художественное электронное издание

16+

Николаев, В. В.

Или / Виктор Викторович Николаев – М.: Время, 2017. – (Поэтическая библиотека).

ISBN 978-5-9691-1668-9

Виктор Николаев – поэт, журналист, рок-музыкант. Автор поэтических сборников «Нервный Воздух» (1997), «Азбука Абсурда» (2000) и др. Победитель и лауреат нескольких литературных конкурсов. Его стихи, вероятно, можно сравнить с замысловатой конструкцией, которую поэт возводит, словно играя словами и прикрывая такой игрой, неожиданными метафорами и уместным просторечием заключенный в них глубокий смысл. Неслучайно многим его текстам присуща напевность: в 1994 году В. Николаев выпустил аудиоальбом, песни из которого звучали на радиостанциях Москвы и Санкт-Петербурга. В новую книгу «Или» вошли лучшие стихи прошлых лет и впервые публикуемые произведения.

Виктор Николаев придумал замечательно точное название для своей новой книги – «Или». И потому, что названия всех её разделов состоят из двух частей, соединённых этим хитрым словечком. И потому, что весь мир, существующий в сознании поэта, строится по закону альтернативы – так его лучше можно понять. И потому, наконец, что неуверенность в том, что видишь и знаешь, – это тоже абсолютный закон, на этот раз психологии. Как бы ни старался автор показать своё знание и понимание мира, а всё равно он проговаривается: а вдруг всё не так? Действительно,

Николаев постоянно старается упорядочить мир людей и идей, внести в его строение логичность и системность. Книгу открывает специально посвящённый этой утопии цикл – «Арифметическая апокалиптика, или Простые системы». Но в том-то и дело, что в действительности – и реальной, и ментальной – эти системы совсем не такие простые, как это кажется или как это хочет показать читателю автор.

Читатель здесь возник неслучайно: Николаев постоянно апеллирует к нему, обращается, вопиёт. Просит или (вот оно!) требует внимания, понимания, сочувствия. Стесняется быть сентиментальным, но иногда это так прорывается через маску многомудрого, всезнающего и всё прошедшего героя. И это тоже замечательно.

Тем более что мы понимаем – и это неслучайно – как всё продумано в этой прекрасно выстроенной конструкции, в которой всему указано место —

О смысле стихов Николаева надо сказать особо. Иногда действительно кажется, что его в этих стихах нет. Точнее – что он постоянно исчезает, как только автор увлекается словесной игрой, уводящей его далеко-далеко… Так и хочется произнести умное словосочетание – «семантическая поэтика» (будто другая бывает?). Но здесь – годится.

Несмотря на то что стихи этой книги – насквозь риторичны: они не о жизни, а о описывающем её языке. И все альтернативные пары, на которых как на каркасе построен общий смысл целого, это пары безусловно логические, в реальной жизни им мало что соответствует (или вообще ничего не соответствует), – одним словом – «Азбука абсурда, или Ярмарка языка», как уже называлась одна из книг Николаева, а теперь справедливо именуется важнейший её раздел.

По крайней мере, он наиболее логично и системно выстроенный: все вошедшие в него стихи – тавтограммы, каковых во всей русской поэзии раз в десять меньше, чем в этом разделе. Конечно, пробовали себя в этой экзотической форме и Брюсов, и Бальмонт, но только пробовали, – Николаев в ней работает! И его безусловный талант систематизатора оказывается здесь абсолютно уместен.

Кто-то скажет – игры, баловство; но тогда половина поэзии – такое же баловство, на первый взгляд, конечно. А задумаешься – что без баловства этого остаётся? Я тебя люблю? Я их ненавижу? Волга впадает в Каспийское море, а обманывать нехорошо?

Конечно, об этом тоже многие пишут. И многие даже читают, и даже получают удовольствие – посочувствуем им от всего сердца, ведь как писал Тютчев:

Для нашего автора – всё не так: солнцы – дышат, жизнь – есть. Он видит и слышит, хотя предпочитает говорить не об этом, очевидном, а о том, что рождается в сознании, в рассудке. И рождает причудливые, искусные, изысканные «Стихи-игрушки».

В общем, как это и положено в поэтике барокко, на которую безусловно ориентирован мир Виктора Николаева. Именно поэтому большинство его стихов – не просто насыщено, а буквально перенасыщено – словами, метафорами, смыслами. Читать их много и подряд тяжело и бессмысленно, к ним надо и хочется возвращаться. Причём парадоксальным на первый взгляд образом барокко здесь сталкивается со «следами рок-н-ролла»: как многие не очень уже молодые авторы, поэт не просто прошёл эту школу, но вырос в ней, сам в юности, как многие, играл и пел. И сейчас, читая многие его стихи, угадываешь в них песни – состоявшиеся или только задуманные.

От рока идёт неприятие мира, протест против него, романтические идеалы и пристрастия. От него же – и постоянно возвращающие к главной мысли повторы. А иногда и цитаты: «Капля крови на виске» – это ведь из Цоя. Но:

Но об этом ли последнем герое тут сказано? Опыт опытом, но для того он и есть, чтобы его преодолевать. Чтобы иметь право заявить о своих стихах:

…Ну, допустим, не всё. И потом я не верю в эксперименты, тянущиеся сотню лет: это уже практика «кто начал, тот не начинающий». А он начал! И успешно продолжает.

Так кто же он, Виктор Николаев?

Не поверим: во-первых, поэт; во-вторых, его «рифмоплётство» очень редко становится нудным. И на «ярмарке языка» – человек явно не последний.

Посмотрим хотя бы, как эффектно он использует в своей речи просторечия – например, «нехилый», «в шоколаде», «в теме» и так далее. Тут и Маяковский бы мог поучиться. А как искусно призывает поэт: «Ямщик, не гони!» – в смысле не ври, не вешай лапшу, не…

В общем, или!

А чего стоят его неологизмы, некоторым из них позавидовали бы и Северянин, и Хлебников, и Сапгир: «бредомысли», «порносладость», «шутогрусть».

Последнее слово особенно точно передаёт суть художественного мира Виктора Николаева – одновременно и шута, и клоуна, и грустного наблюдателя современного мира.