Чтение онлайн

Ремо же, в свою очередь, не видел в пороках сына ничего такого, что мешало бы тому выполнять указания, что было в его глазах важнейшей характеристикой отношений отца и сына. Он не заметил, как в Орсо крепла ревность, подкрепленная неистовой болезненной любовью к умершей матери. Каждая жена господина Альмасио в глазах своего пасынка становилась соперницей, и лишь ее низведение до жалкого состояния успокаивало Орсо. Со мной же Ремо повел себя иначе, что не могло не вызвать тревогу у его сына. Ревность и ненависть разгорелись в нем столь сильно, что затмили любовь к отцу. Впервые господин Альмасио осознал, что Орсо способен ослушаться его, да еще и попытаться обмануть, но не нашел другого выхода, кроме как жестоко наказать его за это. "Вы совершили страшную ошибку, господин Ремо, - думала я, прислушиваясь к почти бесшумным шагам за своей спиной.
– Наверное, вам так претила необходимость действовать во время своих интриг ласково и обходительно с прочими их участниками, что с сыном вы решили не церемониться, и прогадали. Он этого вам не забудет, ну а мне - и подавно".

Усталость притупила мою осторожность, и я совсем забыла о том, что мне следует скрывать пуще всего. Не дойдя до кресла всего пару шагов, я споткнулась и едва не упала. Ремо от неожиданности отпустил меня, но затем, помогая подняться, взял меня за обе руки, и вдруг выражение его лица переменилось. Глаза его сузились и посветлели от приступа ярости. Одним движением он сдернул с моей левой руки перчатку и, болезненно выкрутив мне кисть, внимательно осмотрел ладонь, испачканную побуревшей засохшей кровью.

– Что это, Годэ?
– спросил он тихим свистящим, точно шипение змеи, голосом.

– Я случайно поранилась за столом, - ответила я, стараясь не отводить взгляда.

Воцарилось молчание, от которого у меня зазвенело в ушах. Ремо продолжал держать меня за руку, и я, несмотря на то, что это причиняло мне боль, не пыталась освободиться. Тишину нарушило негромкое хмыканье - то был Орсо, подошедший совсем близко.

– Я говорил вам, отец, что эта тварь вас предаст при первой же возможности. Вы совершенно зря сохранили ей жизнь, - сказал он.
– Теперь вы не сомневаетесь в том, как следует поступить с ней?..

Ремо метнул на него бешеный взгляд, но промолчал. Лицо Орсо вспыхнуло, и он заговорил чуть торопливее, поддаваясь захлестывающим его эмоциям.

– Два предательства, отец! Неужели вы простите ей это? Я не верю своим глазам и ушам! Я не желаю верить в то, что вы снова поддаетесь ее черному колдовству. Как ты это делаешь, дьявольское отродье?
– он обратился ко мне, уже не пытаясь скрывать свою ненависть.
– Тебя мало просто убить - твое сердце нужно сжечь, ведь только так можно уничтожить ведьму! Отец, из-за нее вы отдалились от меня, подняли на меня руку, и что теперь? Она все так же предпочла вам грязного Викензо Брана, потому что подобное притягивается к подобному, и ее влечет только мерзость и скверна. Наверняка они вместе участвовали в бесовских шабашах! Я давно подозревал, что ублюдок занимается черной магией и поклоняется дьяволу, и именно это ночами происходит в стенах Мальтеранского дворца, навлекая проклятие на весь город...

– Ты предупредила Вико?
– спросил Ремо у меня, точно не услышав пылкую речь своего сына.

Я упрямо молчала, глядя на него исподлобья.

– Зачем, зачем вы ее спрашиваете?
– выкрикнул Орсо, всплеснув руками.
– Она солжет! Она будет продолжать лгать, даже когда приставит кинжал к вашей шее. И будет лгать, если кинжал приставите к ее шее вы!.. Когда вы забросили все свои дела ради этой нелепой мести, то уже проиграли, именно на это она и рассчитывала! Во время, которое нужно все до остатка посвятить борьбе с Брана, вы устраиваете свадьбу и забываете о судьбе города ради нескольких минут торжества над ничтожным соперником... Избавьтесь от этой твари, отец, возвращайтесь к делам, и через несколько месяцев труп Викензо Брана будут глодать бродячие псы, а тиара увенчает мою голову. Это ли не достойная месть?..

– Ты предупредила Вико?!
– впервые я увидела, как господин Альмасио теряет над собой контроль. Его голос походил на рычание, а глаза стали серебряными, как у его сына, но я все так же хранила молчание.

– Проклятая идиотка, что ты наделала?
– вдруг произнес он почти обычным своим голосом и отпустил мою руку.
– Убить тебя и в самом деле будет самым разумным решением.

Я бросила взгляд на Орсо, в чьих глазах вспыхнула радость, но не успела даже подумать, что мне пришел конец, как Ремо с усталым вздохом упал в кресло и запустил пальцы в свои волосы, точно мысли, которые роились в его голове, причиняли ему физическую боль.

– Орсо, - вдруг обратился он к сыну голосом, от которого лицо того окаменело.
– Я услышал достаточно, чтобы понять: я поторопился, когда решил, что ты станешь понтификом Иллирии. Хорошо, что это произошло сегодня. Если сейчас ты позволяешь себе усомниться в моих указаниях и оспаривать мои решения, то что будет потом?.. Честолюбие затуманило мой рассудок, когда я решил, что дам своему сыну тиару, как это сделал Брана. Рагирро ошибся, и я чуть не повторил его ошибку. Его сын оказался малодушной бестолочью, мой же сын, напротив, храбр и целеустремлен настолько, что не ставит меня ни во что. Мне, как и старому Рагирро, опереться на понтифика не удастся. Это почти погубило Брана, погубит и Альмасио.

Орсо стоял, словно громом пораженный, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали, с каким трудом ему удалось молча выслушать речь отца.

– Еще есть время, - задумчиво продолжал тот.
– Понтификом станет более зрелый человек, умеющий выполнять приказы. Я поразмыслю, кто из верных нам кардиналов достоин этой чести. Возможно, через несколько лет, когда ты, Орсо, станешь осмотрительнее и мудрее, тиара увенчает твою голову, ведь я знаю, что нет души, более жаждущей ее, нежели твоя. Но ты слишком молод, слишком пылок, и отчасти моя вина в том, что тебе предназначалась слишком тяжелая ноша.

После этого последовала значительная пауза, во время которой я не решалась даже глубоко дышать. Ремо был в бешенстве, и чем тише и спокойнее звучал его голос, тем страшнее мне становилось. Но взгляд его, тяжелый и парализующий, обратился не на меня, а на Орсо.

– И пусть даже тень недовольства не проступит на твоем лице, сын, - почти шепотом сказал он.
– Я надолго запомню твои слова. Никому другому я не простил бы такой дерзости.

И Орсо не сумел сдержаться:

– А ей?
– голос его звенел, несмотря на то, что был едва слышен.

– Если сегодня Вико не приедет к Эдан-Бри, ее тело останется лежать там, клянусь, - глаза Ремо теперь смотрели на меня.
– Этой окровавленной рукой ты подала ему знак, Годэ? Перед тем, как убить тебя, я отрублю ее. Никто и никогда не смел предавать меня дважды. Повтори еще раз, что ты случайно повредила ладонь, ну же!

Я как можно спокойнее произнесла:

– Да, это так. Руку я поранила уже после того, как Брана ушли.

– Ну что же, - Ремо приподнял брови, показывая, что он принимает этот ответ, хоть и не доверяет ему.
– Я сделаю вид, что поверил тебе, и буду сегодня ночью ждать встречи с Брана. Если она состоится, то наш с тобой договор останется в силе, обещаю.