Чтение онлайн

— У вас никогда не было детей, да? Извините, что лезу в личное.

Кассандра все равно не понимала, как это — жить без детей. Не узнать, что такое материнство и отцовство. Не увидеть первые шаги. Не услышать первое слово. Не получить в подарок «корявую» поделку из детского сада. Не отвести за руку в первый класс. Не получить любовь от единственного бескорыстного человека, просто потому что ты в его жизни есть. Эти люди так много теряют, получая свое «мнимое» счастье.

— Ты действительно лезешь туда, куда запрещено. — Мужчина зло сверкнул глазами, чтобы осадить Кассандру в дальнейшем с такими вопросами, но в ее ответном взгляде увидел лишь жалость и сожаление.

— Простите, я больше не буду об этом говорить. Моя дочь… Я хочу ее забрать. — Она посмотрела на него с мольбой во взоре.

— Я могу только присмотреть за ней и забрать, как придет время. Но время может и не прийти.

— Я правильно понимаю, что сюда не могут попасть люди, которым не угрожает смерть в ближайшее время?

— Да. Ты все правильно понимаешь.

Девушка замолчала, не зная, о чем еще спросить. Вопросов было очень много, но все они растерялись под этим пристальным взглядом.

— Если это все, то я, пожалуй, пойду. Мне нужно возвращаться на работу.

Алекс поднялся и пошел в сторону входной двери, но на секунду остановился прямо так — спиной к Кассандре:

— И еще… Впусти ты, наконец, Марко. Он тебе ничего плохого не сделал. По твоей милости работник из него отвратительный в последние недели. — И ушел, так и не оглянувшись.

А уже через минуту в квартиру осторожно вошел Видящий. Парень обвел взглядом полуразрушенную гостиную и наткнулся на Кас:

— Принцесса.

— Принцесса.

Она сидела и не отводила от него расстроенного взгляда. На осунувшемся лице четко выделялись большие миндалевидные глаза, в которых отражалась вселенская скорбь. Марко осторожно сделал маленький шажочек вперед. Успел сделать и еще один, когда Кассандра резко вскинулась и, подбежав к опешившему парню, крепко обняла его, уткнувшись в пахнущую дорогим парфюмом грудь.

Девушка снова тихо заплакала. Остатки невыплаканных слез скатывались по ее лицу, впитываясь в его темно-синюю рубашку поло. Парень бережно обнял Касси, словно укачивая в своих руках, будто пытался защитить ее от такого ужасного мира. Кулон на груди мужчины нагревался со страшной силой, болезненно обжигая своими гранями доступные участки кожи.

— Ай, ты чего жжешься? — Кассандра резко отскочила, испугавшись.

— Извини, тебе больно? — Марко подошел на шаг ближе и взял ее маленькие холодные ладошки в свои, большие и теплые.

— Что это было?

— Это тема для следующего нашего разговора. Сегодня еще слишком рано. — Он мягко улыбнулся Кас, аккуратно усаживая ее на темно-коричневый диван.

— Снова тайны, — тихо, едва слышно прошептала она.

— Нет, нет, и нет. Только не от тебя. Просто эта беседа предназначена для дня, когда ты придешь в себя. — Парень нежно погладил ее по голове, как маленькую девочку.

— А я когда-то приду в себя? Мне иногда кажется, что это все — просто страшный сон, и я вот-вот проснусь.

— Придешь. Все очень скоро будет хорошо, просто поверь мне. Я всегда буду рядом и помогу тебе.

— Почему? — Кассандра отчаянно не понимала, зачем этот почти чужой человек собирается ей помогать, да еще и обещает всегда быть рядом.

— Помнишь? Эта тема для другого дня.

— Марко, ты меня простишь? — ей было совестно за закрытые двери.

— Уже давно простил. — Парень взял ее за руку. — А сейчас я хочу задать тебе главный вопрос. — Он выждал театральную паузу. — Ты голодна, принцесса?

— Не знаю, — честно ответила девушка, глядя прямо в серебристый глаз Марко.

— Хм. А как давно ты ела? — парень нахмурился, будто бы говоря «Как ты до такого докатилась?!» — но отчего-то показался очень смешным.

— Не помню. — Робкая улыбка проскользнула по губам Касси.

— Тогда… А ну, марш в ванную, и чтобы через пятнадцать минут была собранная, одетая и готовая к приключениям! — Мар, накинувшись на ничего не подозревающую девушку, щекотал длинными пальцами ее худые бока, а она шутливо отбивалась.

Успокоившись, Кас прошла в ванную прямо по осколкам вазы, а может быть, это были частички ее сердца.

— Что тебе подать из шкафа? — Марко оглядывал творившийся в квартире кавардак, которому даже не мог подобрать цензурного слова.

— Темно-зеленое платье подай, пожалуйста.

— Тебе здесь не нравится? — Марко взял отрытую официантом бутылку и наполнил бокалы серебристым вином.

— Нравится, просто здесь все такое изысканное. Очень страшно к чему-нибудь прикасаться, вдруг сломаю?! А что это за вино? Оно очень подходит по цвету к твоим волосам. — Касси постоянно оглядывалась по сторонам, рассматривая всевозможные подсвечники, бра, картины и люстры.

— Секрет изготовления этого вина Александр принес из своего мира. — Глаза Кассандры выдавали удивление и растерянность. — Да-да. Он не всегда был Творцом. Когда-нибудь, если ты попросишь, он расскажет тебе историю своей жизни. Так вот, это вино пьют родственные души, если безоговорочно доверяют друг другу во всем. Ты доверяешь мне, принцесса?

— Да, Марко. Ты единственный, кому я действительно здесь доверяю.

На стол, застеленный белоснежной скатертью, официант поставил тарелки с умопомрачительно пахнувшей пастой «Болоньезе». Весь его надменный вид кричал о том, что сумма за этот скромный обед будет по-настоящему заоблачной.

— Я польщен. В свою очередь скажу, что я тоже тебе доверяю, поэтому выложу все, что знаю. Это вино продают в единственном месте — только в этом ресторане. Купить бутылку серебристого вина может человек, получивший личное разрешение Александра. Вынести бутылку или остатки напитка за пределы ресторана тоже невозможно.

— Почему? Это настолько дорогое и редкое вино? Не стоило так на меня тратиться.

— Нет, принцесса. Не только по этим причинам, хотя ты верно сказала. Это вино пьют вместе два человека, которые хотят связать свои души навечно. Куда одна душа, туда и вторая. Всегда один мир на двоих. Такие души могут быть в другой жизни отцом и сыном, матерью и дочерью или наоборот, а могут братом и сестрой. Души никогда не теряют друг друга, если их оболочка умирает. — Именно сейчас Марко был серьезен как никогда, будто бы сняли с человека налет из бессменного шутника и весельчака.