Иллюзии

Вилли Делайе сидела у иллюминатора и пристально смотрела вдаль – на бесконечную мертвую пустыню, на ее желтые горячие пески. Она вспомнила старинное арабское изречение, определявшее Руб-аль-Халиф как «пустое место». Огромных богатств, которые были брошены сюда благодаря открытию крупнейших месторождений нефти, оказалось недостаточно, чтобы превратить эту бесплодную пустыню в цветущий край. Даже богатство и удача вместе взятые, думала Вилли, не могут изменить мир.

Сегодня вид этой пустыни, простиравшейся далеко к горизонту, затронул сокровенную глубину ее души, которая оставалась такой же бесплодной и пустой, в которой ничего не взросло. Несмотря на свои успехи, Вилли была не в состоянии заполнить свое личное «пустое место».

Голос стюарда вывел ее из размышлений.

– Мисс Делайе, пилот передал, что через двадцать минут мы пойдем на посадку.

Она отвернулась от иллюминатора и поблагодарила стюарда. Он замешкался, почтительная улыбка появилась на его смуглом восточном лице.

– Вы всем удовлетворены?

– Да, конечно, спасибо.

Да и чем она могла быть недовольна? Боинг 727, принадлежавший Шейху аль-Рахману, был оснащен, конечно, не менее роскошно, чем ее собственная квартира под самой крышей «Пьеррэ». Спала она на шелковых простынях, в отдельном салоне самолета. Вчера к ужину и сегодня утром стол был сервирован ведвудским фарфором, а еда была приготовлена поваром этого самолета. Из Нью-Йорка они летели двенадцать часов. Вилли эти часы не показались утомительными, скорее, она была рада, что наконец ей удалось вырваться из бешеного ритма жизни в Нью-Йорке.

– Довольны ли вы полетом?

Стюард все еще топтался на месте, его глаза жадно разглядывали ее. Вилли поймала этот взгляд и поняла, почему стюард не торопился уходить. Она была красивой женщиной и привыкла к тому, что возбуждает интерес многих мужчин. Но едва верилось, что служащий клиента, по делу которого она отправилась в столь долгий путь, может позволить себе такую нескромность.

– Простите, – произнес стюард, – могу я вам посоветовать одеться полегче? В салоне работает кондиционер, но по сообщению о погоде, температура на земле превышает сто четырнадцать градусов по Фаренгейту.

Она поблагодарила его за совет, и стюард бесшумно вышел. Вилли открыла сумку, выложила косметичку из слоновой кости. Она сбросила с себя шерстяной костюм, натянула платье и тут заметила, что манжет костюма натер ей запястье. Достав из косметички крем «Алоэ», она смазала им раздраженное место. Затем причесала чудесные, спадающие на плечи золотистые волосы, слегка подкрасила длинные ресницы и подвела свои необычные аквамариновые глаза.

Вилли не была тщеславной женщиной. Когда-то она даже стыдилась своей красоты. Но с тех пор прошло много времени. Жизнь научила ее, что красота, если ею правильно воспользоваться, может быть ценным орудием в арсенале женщины.

Самолет выпустил шасси, и Вилли поняла, что посадка началась. Она поспешила в спальню, достала свой черный марокканский кейс, который лежал в шкафу, села в кресло и пристегнула ремни, приготовившись к посадке.

Стюард открыл дверь самолета, и ее обдало жарким, словно дыхание дракона, воздухом пустыни. Вилли вышла на площадку трапа и огляделась. Вдали она увидела мерцающие огни незнакомого города. Она надела белую шляпу, которую купила вчера, и опустила вуаль, чтобы скрыть лицо.

– От имени Шейха аль-Рахмана, добро пожаловать в Джеддах, – сказал стюард на прощание.

Недалеко от трапа ее ждал длинный белый «мерседес»-лимузин. Как только Вилли ступила на землю, рядом с ней появился смуглый стройный мужчина с пышными усами.

– Ахлан ва сахлан. Добро пожаловать, мисс Делайе. Мое имя Салим Фавзи. Я – личный секретарь мистера аль-Рахмана. Надеюсь, ваше путешествие было приятным?

– Да, спасибо.

– Я буду к вашим услугам, как только понадоблюсь. – Он распахнул дверцу «мерседеса». – Прошу вас...

Из лимузина на нее повеяло прохладой, и она с удовольствием устроилась на его сиденье. Фавзи сел рядом с ней, и она заметила, как из-под полы отлично сшитого пиджака блеснула сталь револьвера.

«Наверняка, провожатый еще и телохранитель», – подумала Вилли.

– Мы сделаем небольшую остановку для таможенного досмотра, – сказал он. – Это быстрая, но неизбежная формальная процедура. Вы гарантируете мне, что не везете крепкие напитки, наркотики или журналы, которые противоречат принципам нашего мусульманского общества?

– Конечно, да, – сказала она, подняв руку настолько, насколько позволил ей рукав платья.

Фавзи кивком указал на ее марокканский кейс.

– Вы наверняка будете чувствовать себя удобнее, если я положу его вместе с остальным багажом.

– Нет, спасибо, – сказала Вилли с улыбкой. – Я и так чувствую себя хорошо.

– Как пожелаете, – проронил он.

Лимузин остановился. Фавзи сопровождал ее через зал ожидания, и Вилли чувствовала на себе горящие взгляды праздно шатающихся людей. Одни из них искали развлечений, другие – случайную работу за несколько реалов. Для жителей Саудовской Аравии женщина в западной одежде все еще была объектом, возбуждающим любопытство.

Фавзи подал свое удостоверение и паспорт Вилли таможеннику в форме цвета хаки. Тот бегло просмотрел документы и поставил все необходимые печати. На арабском Фавзи объяснил, что женщина из Америки является гостьей мадам аль-Рахман. Таможенник кивнул и пропустил багаж Вилли, даже не взглянув на него, чем вызвал изумление у остальных пассажиров, которые были заняты тем, что выворачивали свои чемоданы, пытаясь убедить служащего, что они не везут ничего противозаконного.

Вернувшись к лимузину, Вилли села на прежнее место, а Фавзи занял место рядом с водителем. «Мерседес» плавно тронулся в сторону города.

Поездка по старому портовому городу на берегу Красного моря дала Вилли возможность получить некоторое представление об экономике Саудовской Аравии, о том, как пытается королевство занять достойное место в цивилизации двадцатого века.

Фабрики, выбрасывающие клубы дыма, до неузнаваемости преобразили ландшафт пустыни, который когда-то напоминал кратер луны своим тихим величием. То тут, то там стояли заброшенные фермы, пустые покинутые дома. Эта картина свидетельствовала о резком снижении цен на нефть и ничтожно маленьком государственном доходе.