Чтение онлайн

В этот момент я вдруг отчетливо увидел мир, каким он может стать, если всем людям раздать генконструктор. На земле, под водой и в воздухе сотни разновидностей существ, летающих, ползающих, прыгающих — все великолепно вооруженные, все опасные, злые и голодные. Царство насекомых, ежесекундно поедающих друг друга. В обычной жизни люди едят своих ближних только морально, но когда не станет барьеров общества, государства, законов собственной плоти, наконец, — что помешает людям жрать друг друга, рвать на части зубами, клешнями и жвалами?

Сороконожка сделала выпад головой, пытаясь вцепиться мне в руку, но я отбился прикладом. Плотный черный хитин хорошо держал удар; я молотил по броне своего противника без малейшей надежды на успех.

— Черт возьми! Я прикончил полдюжины монстров и даже одного «ангела», и после этого меня сожрет какая-то членистая тварь?! — заорал я. — Шелест, сукин ты сын, ну почему тебя нет, когда ты нужен?

Сороконожка повалилась к моим ногам, разрубленная надвое, и конвульсивно забилась в луже вытекшей жидкости; я брезгливо отпихнул ногой извивающийся труп.

— Пришел все-таки, — сказал Шелест, вытирая об штанину лезвие сабли. — А я надеялся, что ты не будешь камнем висеть у меня на шее, когда начнется серьезная игра.

— Шиш тебе! — буркнул я и добавил: — Шелест, сволочь ты этакая, как же я рад тебя видеть!

— Одного не понимаю, — сказал я, выпив чашку горячего чая и почувствовав приятную слабость в разбитом усталостью теле. — Почему монстры? Где женщины-феи, где мужчины-эльфы? Неужели все люди стремятся превратить себя в чудовищ?

— Нет, — пожал плечами Шелест. — Тут и феи летали, и эльфы водили хороводы. Но чудовища оказались самыми живучими. Так что всех фей уже сожрали к твоему приходу. И, по правде сказать, я не особо об этом жалею — они все сильно смахивали на куклу Барби.

Я оглядел квартиру. Она была почти пустой, обои висели на стенах, как тряпки на какой-нибудь старой карге, потолок осыпался. Мебели почти не было — мы сидели возле лишенного скатерти стола на скрипящих табуретках. В одном из углов лежала Шелестова коллекция холодного оружия, кочевавшая с ним с одной явки на другую.

— Шикарная хата, — заметил я с иронией.

— Ага, — кивнул Шелест. — Зато на оплате сэкономил. Правда, сейчас уже платить некому. Как там Кэти?

— Нормально. При ней какой-то парень, Данила. Вроде бы брат, — я покосился на Шелеста и добавил: — Хотя кто его знает?

Шелест рассеянно кивнул. Я усмехнулся.

— Я все-таки нашел у тебя брешь, супермен. Ты просто не умеешь любить. И поэтому боишься. Боишься встретиться с Викой в виртуале и боишься увидеть Кэти в настоящей жизни. Бежишь от собственных чувств, вместо того чтобы разобраться во всем, как подобает мужчине. Я прав, Шелест?

Он улыбнулся.

— Если тебе хочется так думать, пусть так и будет.

Я вздохнул.

— Ладно, расскажи, что все-таки произошло?

— Меченов устроил раздачу генконструктора, который он украл из нашей лаборатории, населению Северного округа, Результаты ты видишь — всеобщий хаос. Пока силы правопорядка борются со всем этим и в первую очередь — с паникой среди жителей города, он захватил телебашню и ряд коммуникационных центров. Сейчас город остался практически без СМИ. Правительство не в состоянии контролировать ситуацию.

— Но зачем он это делает?

— Он хочет смести существующий порядок одним ударом. Именно об этом мы спорили раньше; он не хотел ждать годами и постепенно обращать людей к самомодификации. Он решил, что если выбросить на улицы партию мутантов, ему удастся под шумок захватить власть, используя свою гвардию — генетически модифицированных солдат. И установить диктат Нового Человека. Я ему говорил, что революция — это ошибочный путь, что он приведет к ненужным жертвам. Он все-таки решил сделать по-своему.

Я покачал головой.

— Не могу поверить, что нашелся человек, еще более упрямый, чем ты. Как же вы с ним работали раньше?

— Он не всегда был таким, — ответил Шелест. — Но он... использовал генконструктор на себе пару месяцев назад.

— И что же он изменил?

— Это была та самая базовая настройка личностных качеств, которую мы собирались внедрять всем Новым Людям. Он применил ее к себе. Возможно, именно это привело его к тому, что он сделал.

— А ты так и не использовал генконструктор? — спросил я.

Шелест вытащил из кармана металлическую колбу.

— Нет. Говоря откровенно, я опасаюсь это делать. Может быть, позже, когда мы разберемся с Меченовым...

— Так ты собираешься с ним разобраться?

— Да. Он хочет устроить бойню и верит, что в результате войн и погромов ему удастся установить новый порядок. Но я в это не верю; слишком много было в истории подобных примеров. Ты уже видел на улицах «ангелов», которые карают безбожников огнем и мечом?

— Приходилось.

— Нечто подобное произойдет и с Меченовым. Если он готов принести в жертву своим идеям человеческие жизни — это приговор ему. Потому что начать можно с десятка загубленных душ, а продолжить миллионами. Я не допущу террора.

— Но ведь это будет означать провал всего вашего замысла, крах. Без лаборатории, без опытных образцов, без ученых, которыми руководил Меченое, ты уже не сможешь продолжить работу. Придется все начинать заново.

— Я понимаю, — кивнул Шелест. — Но это другой вопрос. И я задам его себе, когда покончу с Меченовым. С другом, который... Который от меня отрекся.

С трудом закончив фразу, он встал из-за стола. Я видел, что Шелесту тяжело, хоть он и пытается это скрыть. И хорошо, что я все-таки нашел его. Может быть, мне удастся как-то ему помочь, Кем бы он ни был, такое бремя, которое он несет, — не для одного человека.