Чтение онлайн

Если она не найдет себе покровителя, то умрет с голоду.

Когда полчаса спустя Фрэнсис вышла из своей комнаты, она сразу оказалась на шумной вечеринке. Казалось, все было сдвинуто со своего места: ковры, мебель и даже гобелены. В доме была произведена небольшая перестановка, все усыпано цветами – чтобы собрать такое количество цветов, потребовалось, наверное, опустошить все сады и оранжереи на много миль вокруг – и задрапировано полосами превосходного блестящего щелка. Цель состояла в том, чтобы скрыть английскую простоту под чем-то необузданным и экзотическим. Где-то зажгли ладан, наполнявший воздух чувственными ароматами Востока. Как будто Фарнхерст превратился в грубую карикатуру на дворец махараджи. Внезапно на Фрэнсис нахлынула жаркая волна гнева. Как он посмел!

Двери открывались и закрывались, отчего музыка то становилась громче, то вновь затихала. Начали прибывать гости. Фрэнсис различала грохот нескончаемой вереницы карет, останавливающихся у парадных дверей, несмолкающий шум визгливых женских и приглушенный гул хмельных мужских голосов. Вскинув голову, она спустилась по ступенькам, чтобы встретить гостей.

Ее перехватила темноволосая женщина.

– Мое милое дитя, вы просто великолепны! Может, вместо всего этого вы захотите работать у меня? Пойдемте, нам нужно поговорить. – Женщина, заразительно рассмеявшись, взяла Фрэнсис под руку и повела в тот самый кабинет, где был оставлен привязанный к столу лорд Риво. Комната была пуста. Даже когда женщина принялась мерить ее шагами, ощущение пустоты не исчезло. – Что за глупый вопрос – ведь вам преподносят Найджела на блюдечке. Вам повезло, моя дорогая. Никто не может сравниться с Риво.

Фрэнсис села, ощущая себя потерянной в этом доме.

– Вы его друг?

– Друг? Хотела бы я заслужить этот титул, моя дорогая. Но я всего лишь проститутка. Меня зовут Бетти Палмер. Но как бы там ни было, я знакома с ним много лет.

Всего лишь проститутка! Фрэнсис призвала на защиту сарказм.

– Если вы так хорошо знаете его, то, вероятно, сможете просветить меня: маркиз всегда выигрывает новых любовниц в кости?

– Вы считаете его негодяем, правда? – Женщина бросила на Фрэнсис проницательный взгляд. – Знаете, он совсем не такой. В Фарнхерст, моя дорогая, его привело что-то другое. Что-то очень важное. Вы послужили лишь удобным поводом. Он не будет принуждать вас!

– Поскольку лорд Доннингтон торгует мной, я не могу не ощущать принуждения.

Бетти небрежно пожала плечами.

– Даже одна ночь с Найджелом – бесценный подарок для женщины нашей профессии. Нет, он что-то задумал. Он живьем сдерет с меня кожу, если узнает, что я говорю вам это, но он чем-то глубоко озабочен.

– Значит, его светлость намерен успокоить свои израненные чувства, оскорбляя меня.

– О Боже! Неужели вы не можете на время забыть о принуждении и проявить хотя бы подобие доброты?

– Доброты? – последовал сердитый ответ. – С ганикой, профессиональной куртизанкой, уважительно обращаются даже короли. Она хранитель Камы, одной из трех основ жизни. Теперь, попав в Англию, я готова стать чьей-то любовницей, но только по своему выбору. А Риво выиграл мое расположение в кости. Разве я могу ответить добротой на такое варварство?

– Я подала бы ему на завтрак собственную душу, зажаренную с луком, если бы думала, что это спасет его, – серьезно сказала Бетти.

– Я не занимаюсь спасением душ. Поищите ему другую возлюбленную. Мне не интересно это предложение.

– Мое милое дитя, – темные глаза Бетти светились неподдельным сочувствием, – вы уже заняли это место. Но ему нужна не просто любовница. Почему никто не верит, что человек, которому пришлось столько испытать, не пресытился чувствами?

Фрэнсис поднялась – одним плавным движением, которому научилась в гареме, – и пошла к двери. Она больше ничего не желала слышать. Но в последних словах Бетти звучала такая тоска, что они, как нож, вонзились ей в сердце.

– Вы не в состоянии дать то, что ему нужно, правда? – продолжала Бетти. – Вы сами переполнены страхом и отчаянием.

Фрэнсис повернулась к ней, сама не зная, что заставляет ее голос дрожать.

– Значит, лорду Риво требуется более искусная любовница?

– Не совсем, – ответила Бетти. – Ему нужен друг. «Он обрек на смерть свою последнюю возлюбленную, чтобы спасти свою шкуру».

– Друг? – переспросила Фрэнсис, подавляя поднимающуюся откуда-то изнутри панику. – Я куртизанка, заботящаяся только о себе и своем благополучии. Будь я проклята, если что-нибудь знаю о дружбе.

Стараясь скрыть свое замешательство, Фрэнсис покинула комнату и пошла в залу для танцев. Черт бы побрал Доннингтона, маркиза и всех мужчин на свете! Фрэнсис чувствовала себя, как перед казнью.

Найджел стоял с Доннингтоном в передней. Он сменил скромную одежду для верховой езды, которая была на нем в библиотеке. Белые шелковые панталоны и чулки плотно облегали длинные ноги. Превосходно сшитый бархатный вечерний камзол ловко облегал его сильные плечи. В глубоком вырезе был виден белый шелковый жилет, почти незаметный на фоне сверкавшей белизной рубашки, которая поднималась к шее искусными кружевами. В булавке для галстука сверкал огромный бриллиант. Темные волосы небрежными завитками спускались ему на лоб, как будто намеренно контрастируя с тщательно подогнанным костюмом.

Найджел прекрасно сознавал, что его вид безупречен и что его камердинер – несмотря на то что остался в Лондоне, – может гордиться непревзойденным костюмом своего хозяина.

К огорчению лорда Доннингтона, Найджел с преувеличенным вниманием рассматривал убранство дома. Он был спокоен, по крайней мере внешне, демонстрируя свое дьявольское остроумие. Лицо лорда Доннингтона, напротив, все мрачнело, покрываясь красными пятнами по мере того, как он прикладывался к бокалу. Небольшая группа молодых людей, к которым нежно льнули их дамы, с откровенным весельем наблюдала за происходящим. В память о тех, кто нашел свою смерть среди холодных снегов России, Найджел решил заставить лорда Доннингтона немного попотеть, прежде чем он выберет свой приз.

Толпа погрузилась в молчание, нарушаемое лишь шорохом одежд. Найджел оглянулся и увидел вошедшую в комнату Фрэнсис, закутанную в топкий и прозрачный голубой шелк. Он был потрясен до глубины души. При каждом ее движении ткань сверкала и переливалась, подобно бликам луны на летней воде. Сари было скромным, изящным и необыкновенно соблазнительным; его цвет оттенял синеву ее кобальтовых глаз. Тонкая, как паутина, чадра спускалась с золотисто-медовых волос. В ноздре Фрэнсис вместо крошечного «гвоздика» сверкало золотое колечко, подчеркивая тонкие черты ее лица.