Чтение онлайн

Найджел вскочил на ноги, и чернила расплескались на аккуратные строчки.

– Что, черт побери, это означает? Как это не могут найти?

– Похоже, мисс Вудард нет в доме, милорд. Мы искали везде, но…

Лакей не договорил, потому что Найджел поспешно вышел из комнаты. Он обратился к горничной Мэри. Глаза девушки наполнились слезами.

– Не знаю, милорд, честное слово! Меньше часа тому назад мисс Вудард была в комнате для занятий музыкой, но потом исчезла без следа! – Мэри закрыла лицо передником и запричитала: – О милорд! Должно быть, леди незаметно вышла из дома.

Найджел протянул горничной свой платок.

– Не плачь. Это не твоя вина. Она не могла уйти из дома незамеченной.

Дом Риво одиноко стоял на собственной земле маркиза в районе Пиккадилли и не походил ни на одну из недавних построек в соседних фешенебельных кварталах. Архитектура здания была выдержана в строгом георгианском стиле, без всяких готических или причудливых деталей, где можно было бы заблудиться. Риво нанял охрану, достаточную, чтобы сдержать целую французскую армию, а не только одну женщину. Тем не менее такое большое хозяйство требовало регулярного пополнения запасов продуктов, да и горничных нельзя было навечно запереть внутри. Поэтому кто-то постоянно входил или выходил из дома. Но для этого каждая горничная должна была получить персональное разрешение. Ни одному торговцу не разрешалось въезжать в ворота. Нет, Фрэнсис не могла убежать.

И все же Найджел проверил все кухни и наружные двери. Даже угольный погреб охранялся одним из кулачных бойцов Джорджа, который в ответ на вопрос с удивлением взглянул на него и сплюнул через плечо. Никто не мог проскользнуть незамеченным, даже крыса. Он был уверен в этом. Найджел подверг каждого из охранников точно такому же пристрастному допросу. Независимо от того, как они воспринимали это – с пониманием или возмущением, – результат был одинаков. Каждый клятвенно заверял, что леди не покидала дом и что ни один посторонний не проник бы внутрь.

Каким же образом, черт возьми, она могла исчезнуть?

Найджел отправил на поиски всю имевшуюся в доме прислугу, распорядившись тщательно осмотреть весь дом, от подвала до чердака.

Когда слуги рассыпались по комнатам, он прошел в музыкальную гостиную. Она выглядела холодной и заброшенной. Его скрипка молчаливо лежала на столе. Найджел рассеянно положил ее в футляр, где она должна была храниться все последние четыре года. Фрэнсис не могла незамеченной покинуть дом. Вряд ли она пряталась в стенном шкафу или под кроватью. Никто не мог проскользнуть в дом мимо парней Джорджа. Значит, она должна быть где-то здесь. Так подсказывала логика.

Тем не менее перед глазами Найджела всплывала другая картина: Фрэнсис в руках злодея, человека без лица, зажимающего ей рот. Она молча боролась с похитителем. Ее чадра была разорвана, волосы рассыпались золотистой паутиной, а человек без лица тащил ее из комнаты. В глазах ее была паника, как в тот момент, когда Лэнс сообщил о смерти Доннингтона. Найджел почувствовал, что от этих мыслей его охватывает что-то похожее на безумие.

Видение исчезло, и в голове его мелькнула догадка. Ничего иного быть не могло. Когда все другие объяснения были исчерпаны, оставалось только одно, каким бы невероятным оно ни казалось. Криво улыбнувшись, он вышел из комнаты и бегом поднялся по лестнице для прислуги.

На самом верху, на чердачном этаже дома, располагались два ряда комнат. Некоторые из них использовались в качестве спален для прислуги, другие были заняты под кладовки. Лучшие комнаты с окнами были отданы горничным. Кладовки были заперты, ключи от них находились только у него и экономки. В конце коридора виднелась белая деревянная дверь с массивными засовами. Краска на ней местами облупилась. Шагая вдоль грязного коридора, Найджел с легким удивлением отметил, что со времени его детства здесь ничего не изменилось. Когда все закончится и в дом можно будет впускать рабочих, он распорядится отремонтировать коридор и спальни горничных.

Как он и предполагал, засовы на белой двери были отодвинуты. Кто-то недавно проходил тут. Найджел потянул за ручку, и дверь беззвучно открылась. Чья-то заботливая рука смазала петли. Наверное, старательный слуга? Другое объяснение казалось просто невероятным. За дверью находилась крутая лестница, ведущая наверх. Найджел быстро поднялся по ней, толчком распахнул еще одну дверь и выбрался на крышу, инстинктивно стараясь двигаться тихо и незаметно.

В самом центре крыши вздымались вверх четыре огромные дымовые трубы. Между ними была небольшая ровная площадка, устланная свинцовыми листами. Лестницей и дверью, предназначавшимися для проверки и чистки труб, почти никогда не пользовались. Но сегодня кто-то прошел тут.

Затаив дыхание, Найджел прижался к ближайшей трубе, но предосторожности оказались излишними. Она не видела его. На краю площадки, скрестив ноги и подняв лицо к солнцу, сидела Фрэнсис. Создавалось впечатление, что она спит: дыхание девушки было ровным, глаза закрыты. Но спина ее оставалась прямой, руки со сцепленными пальцами лежали на коленях. Это не могло быть сном.

Солнце клонилось к западу, золотя лучами край ее чадры. Воздух подернулся дымкой тумана и дыма сотен каминных труб, поднимавшегося над домами. Над крышей плыли звуки города: отдаленный грохот экипажей, цоканье лошадиных копыт, стук подбитых железом деревянных башмаков по мостовой, пронзительные крики – но все это казалось приглушенным и далеким, как во сне. Распускающиеся листья покрыли верхушки вязов ажурными кружевами. К середине лета они станут густыми, похожими на безбрежную зелень океана. На Найджела повеяло ветерком детства, давно прошедших дней свежести и свободы. Но теперь вместо мальчика, обуреваемого ненасытным любопытством ко всем проявлениям жизни, здесь стоял мужчина, к которому уже никогда не вернется невинность.

Подобно мисс Вудард, он немало повидал на своем веку.

Ее прекрасное лицо казалось вылепленным из гипса. Одежды девушки льнули ко всем изгибам ее тела. Ладони Найджела помнили прикосновения к ее округлым грудям той ночью, когда он разорвал синий шелк ее сари. Он все еще ощущал нежную шелковистость ее кожи. У него перехватило дыхание от внезапно нахлынувшего желания. Но это было не только вожделение плоти, но и стремление души. К подобному покою. К такой же неподвижности. К этой кажущейся абсолютной безмятежности. К чему-то такому, что он еще никогда в жизни не испытывал.

Найджел не поверил своим глазам, когда заметил на плече Фрэнсис ласточку, которая спокойно чистила клювом перья.

«Как мне объяснить, что душа моя летит к тебе, как птица к горам?»

Он слегка пошевелился. Мелькнули коричневые крылья, и птица вспорхнула в воздух. Фрэнсис повернулась и подняла на него глаза.

– Что случилось? – спокойно спросила она. – У вас встревоженный вид.

Он тотчас же взял себя в руки.

– Ради всего святого, Фрэнсис! Вы переполошили весь дом. Я думал, что вас похитили. Я уже представлял себе, как вас тащат из дома, как сабинянку.