Чтение онлайн

Маск настаивал, что компания должна называться X.com, а название PayPal должно остаться лишь за одним из подконтрольных ей брендов. Он даже попытался переименовать платежную систему в X-PayPal, но встретил серьезное противодействие, особенно со стороны Левчина. PayPal уже завоевал репутацию как надежный товарищ, который помогал людям получать деньги. Опросы фокусных групп, однако, показывали, что название X.com, напротив, ассоциировалось с подозрительным сайтом, о котором не говорят в приличной компании. И все же Маск не уступал – и по-прежнему стоит на своем. “Если вы хотите быть просто нишевой платежной системой, то название PayPal подходит лучше, – сказал он. – Но если вы хотите захватить власть над мировой финансовой системой, то лучше именоваться X”.

Вместе с Майклом Морицем Маск отправился в Нью-Йорк, чтобы попытаться привлечь в компанию Руди Джулиани, срок которого на посту мэра города подходил к концу. Они предполагали, что он мог бы стать их политическим посредником и объяснить им все тонкости функционирования компании как банка. Но стоило им войти к нему в кабинет, как стало ясно, что ничего не получится. “Мы словно оказались в гостях у гангстера, – говорит Мориц. – Его окружали туповатые приближенные. Он понятия не имел, что происходит в Кремниевой долине, но и он сам, и его приспешники были не прочь обогатиться”. Они попросили десять процентов компании, и на этом встреча закончилась. “Этот тип живет на другой планете”, – сказал Маск Морицу.

Маск перестроил компанию, ликвидировав отдельное инженерное подразделение. Он решил, что инженеры будут работать вместе с менеджерами по продукту. Такой же подход он затем использовал в Tesla, SpaceX и Twitter. Когда дизайном и разработкой продукта занимались разные отделы, система работала плохо. Дизайнеры должны были своими глазами видеть, когда их идеи оказываются слишком сложны в разработке. Кроме того, Маск придерживался принципа, который хорошо работал при постройке ракет, но плохо подходил для Twitter: командами должны управлять инженеры, а не продакт-менеджеры.

Питер Тиль отошел от активного участия в управлении компанией, оставив на посту технического директора сооснователя Confinity Макса Левчина, родившегося в Украине компьютерного гения, который не привлекал к себе внимания, но отличался невероятно острым умом. Предполагалось, что он станет противовесом Маску. Совсем скоро Левчин и Маск столкнулись на почве вопроса, который казался техническим, но был и философским: какую операционную систему сделать главной – Microsoft Windows или Unix? Маск обожал Билла Гейтса, любил Windows NT и полагал, что Microsoft станет более надежным партнером. Левчин с командой были с ним категорически не согласны, считая Windows NT ненадежной, нестабильной и немодной системой. Его программисты предпочитали использовать различные операционные системы из семейства Unix, включая Solaris и Linux – последняя имела открытый исходный код.

Однажды, когда уже давно перевалило за полночь, Левчин в одиночестве работал в переговорной комнате, как вдруг туда вошел Маск, настроенный продолжить спор. “В конце концов ты поймешь, что я прав, – сказал он. – Я знаю, чем закончится это кино”.

“Нет, ты ошибаешься, – бесстрастно ответил Левчин. – У нас просто ничего не будет работать, если мы выберем Microsoft”.

“Знаешь что? Давай сюда руку, – предложил Маск. – Посмотрим, кто кого”.

Левчин справедливо подумал, что поединок по армрестлингу – самый глупый способ разрешить спор о программном обеспечении. Кроме того, Маск был почти вдвое его больше. И все же, осоловелый от долгой работы, он согласился сразиться. Он вложил в руку всю силу, но быстро проиграл. “На всякий случай отмечу, – сказал он, – что не собираюсь считать твою физическую силу аргументом в техническом споре”.

Рассмеявшись, Маск ответил: “Ага, понимаю”. Но все-таки настоял на своем. Его команда инженеров целый год переписывала код, который Левчин создал под Unix для Confinity. “Мы потеряли год на технические танцы с бубном, хотя могли бы разрабатывать новые функции”, – говорит Левчин. Вдобавок из-за переписывания кода компания не смогла вовремя среагировать на растущее количество мошеннических операций на платформе. “Мы остались на коне по одной-единственной причине: в тот период ни одна другая компания еще не получила финансирования”.

Левчин не понимал, что у Маска на уме. Неужели он и правда готов решать вопросы с помощью армрестлинга? Может, эти приступы маниакальной энергии, сопровождаемые чудаковатым юмором, – часть его игры? Или же они просто говорят о его безумии? “Все, что он делает, не лишено иронии, – поясняет Левчин. – Степень его ироничности часто возрастает до максимума, но никогда не опускается до нуля”. Среди прочего Маск был силен тем, что умел вводить других людей в свой ироничный круг, чтобы они понимали его шутки, доступные лишь избранным. “Он палит из огнемета иронии и рождает чувство исключительности в каждом члене этого Клуба Илона”.

Это, впрочем, не сработало с Левчином, который в силу собственной серьезности был неуязвим для пламени иронии. Он всегда замечал, когда Маск преувеличивает. В ходе слияния Маск упрямо утверждал, что у X.com почти в два раза больше пользователей, но Левчин выяснил реальные цифры у инженеров компании. “Илон не просто преувеличил, он все выдумал”, – говорит он. Именно так поступил бы и его отец.

И все же Маск давал Левчину и поводы для восхищения, например демонстрируя свою осведомленность в различных вопросах. Однажды Левчин и его инженеры столкнулись со сложной проблемой, связанной с базой данных Oracle, которую они использовали. Маск заглянул к ним в кабинет и, хотя он и был специалистом по Windows, а не по Oracle, сразу понял контекст разговора, дал точный и детальный ответ и вышел, не ожидая подтверждения своих слов. Левчин с командой снова обратились к инструкциям Oracle и нашли то, о чем говорил Маск. “Мы все по очереди пробормотали: «Черт, он прав», – вспоминает Левчин. – Илон порой несет какой-то бред, но время от времени удивляет тебя, зная больше твоего в твоей же сфере. Думаю, главным образом он мотивирует людей, именно показывая остроту своего ума, которой от него не ожидают, поскольку многие принимают его за растяпу и пустомелю”.

К концу лета 2000 года Левчин начал замечать, что работать с Маском становится все сложнее. Он писал ему длинные служебные записки, в которых объяснял, что мошенничество грозит компании банкротством (одна из них нелепо озаглавлена “Мошенничество – это любовь”), но получал в ответ лишь резкие отписки. Когда Левчин разработал первый механизм коммерческого использования технологии CAPTCHA для предотвращения автоматизированного мошенничества, Маск не проявил к нему особого интереса. “Это меня ужасно расстроило”, – говорит Левчин. Он позвонил своей девушке и сказал: “Кажется, с меня хватит”.

На конференции, проходившей в одной из гостиниц Пало-Альто, Левчин сообщил нескольким коллегам о своих планах уйти из компании. Они поддержали его, даже не попытавшись отговорить. Другим приходилось не легче. Его близкие друзья Питер Тиль и Люк Носек втайне заказали исследование, которое продемонстрировало, что бренд PayPal гораздо более ценен, чем X.com. Маск пришел в ярость и приказал стереть почти все упоминания о PayPal с официального сайта компании. К началу сентября все трое, а также Рид Хоффман и Дэвид Сакс, решили, что пришла пора свергнуть Маска с престола.