Чтение онлайн

Когда Джошуа и Уиннифред были молодыми, в Мус-Джо приехал шарлатан Уильям Хант, известный (по крайней мере, самому себе) как Великий Фарини. Он рассказал, как побывал в древнем “затерянном городе”, когда пересекал пустыню Калахари в Южной Африке. “Этот баснописец показал моему деду фотографии, которые явно были подделкой, но дед поверил ему и задался целью найти [этот город]”, – говорит Маск. Перебравшись в Африку, Хальдеманы каждый год около месяца бродили по пустыне Калахари в поисках легендарного города. Они добывали пропитание на охоте и спали, держа наготове заряженные ружья, чтобы отпугивать львов.

Девизом семейства стали слова: “Живи опасно, но осторожно”. Они летали в такие далекие места, как Норвегия, разделили первое место в автопробеге Кейптаун – Алжир, маршрут которого растянулся на 19 тысяч километров, и первыми прилетели на одномоторном самолете из Африки в Австралию. “Им пришлось убрать задние сиденья, чтобы разместить резервуары с топливом”, – вспоминала впоследствии Мэй.

Эррол, Мэй, Илон, Тоска и Кимбал Маск

Любовь Джошуа Хальдемана к риску в конце концов вышла ему боком. Он погиб, когда человек, которого он учил летать, задел линию электропередачи, после чего самолет перевернулся и разбился. Его внуку Илону тогда было три года. “Дед знал, что настоящие приключения без риска не обходятся, – отмечает он. – Риск давал ему силы”.

Хальдеман внушил это чувство одной из своих дочерей-близняшек, матери Илона Мэй. “Я знаю, что могу пойти на риск, если готова к этому”, – говорит она. В юности ей хорошо давались математика и естественные науки. А еще она была невероятно хороша собой. Высокая и голубоглазая, с точеными скулами и изящным подбородком, Мэй в пятнадцать лет начала работать моделью, представляя одежду из универмага на подиумных показах, которые проводились по утрам в субботу.

Примерно тогда же она познакомилась с выросшим в ее районе юношей, который был не менее хорош собой, хотя и было в нем что-то вульгарное и грубоватое.

Эррол Маск, авантюрист и пройдоха, всегда искал новые возможности для заработка. Его мать Кора родилась в Англии, где в четырнадцать лет окончила школу и устроилась на работу на завод по производству фюзеляжей для истребителей-бомбардировщиков, а затем села на корабль и эмигрировала в ЮАР. Там Кора познакомилась с Уолтером Маском, специалистом по криптографии и офицером военной разведки. Он служил в Египте – разрабатывал планы, чтобы вводить немцев в заблуждение, используя муляжи орудий и прожекторов. После войны он в основном молча сидел в кресле, пил и применял свои криптографические навыки, разгадывая кроссворды. В результате Кора ушла от него, забрав с собой двоих сыновей, съездила в Англию, купила “бьюик”, а затем вернулась в Преторию. “Она была самым сильным человеком, которого я знал”, – говорит Эррол.

Эррол выучился на инженера и занимался строительством гостиниц, заводов и торговых центров. Параллельно он восстанавливал старые автомобили и самолеты. Также он пробовал себя в политике, обошел на выборах африканера из Национальной партии, которая поддерживала апартеид, и стал одним из немногих англоязычных членов городского совета Претории. В газете Pretoria News от 9 марта 1972 года о выборах написали под заголовком “Реакционеры против истеблишмента”.

Как и Хальдеманы, он любил летать. Он купил двухмоторный самолет Cessna Golden Eagle, на котором доставлял съемочные группы в свою хижину, построенную в буше. Однажды в 1986 году, намереваясь продать самолет, он приземлился на аэродроме в Замбии, где встретился с панамско-итальянским предпринимателем, готовым его купить. Они договорились о цене, но вместо денег Эррол получил изумруды, добытые в трех небольших шахтах, которыми этот предприниматель владел в Замбии.

Тогда Замбией руководило постколониальное черное правительство, но бюрократический аппарат еще не функционировал, поэтому шахта не была зарегистрирована. “Зарегистрировав ее, ты остался бы ни с чем, ведь черные все бы забрали себе”, – объясняет Эррол. Он критикует родственников Мэй за расизм, но утверждает, что сам к нему не склонен. “Я ничего не имею против черных, но они просто не такие, как я”, – говорит он в длинном и путаном телефонном разговоре.

Кора и Уолтер Маск

Эррол, который никогда не входил в число владельцев шахты, расширил свой бизнес, импортируя необработанные изумруды и отправляя камни на огранку в Йоханнесбург. “Многие приходили ко мне с украденными грузами, – говорит он. – Я ездил за границу и продавал изумруды ювелирам. Это была настоящая авантюра, ведь все происходило нелегально”. Изумрудный бизнес принес ему около 210 тысяч долларов, но потерпел крах в 1980-х, когда русские создали в лаборатории искусственный изумруд. Эррол Маск лишился всех своих изумрудных заработков.

Эррол Маск и Мэй Хальдеман начали встречаться, когда были еще подростками. Их отношения были драматичны с самых первых дней. Эррол неоднократно предлагал Мэй выйти за него замуж, но она не доверяла ему. Узнав, что Эррол ей изменяет, она так расстроилась, что неделю плакала и ничего не ела. “От горя я потеряла четыре с половиной килограмма”, – вспоминает она, и это помогло ей победить в местном конкурсе красоты. Она получила 150 долларов и 10 билетов в боулинг, а также вошла в число финалисток конкурса “Мисс Южно-Африканская Республика”.

Окончив колледж, Мэй переехала в Кейптаун и стала выступать с лекциями о питании. Эррол приехал к ней в гости, привез с собой кольцо и сделал предложение. Он обещал, что в браке изменится и будет хранить ей верность. Мэй только что разорвала отношения с другим изменившим ей парнем, сильно прибавила в весе и начала бояться, что никогда не выйдет замуж, а потому сказала Эрролу да.

Вечером после свадьбы Эррол и Мэй, купив недорогие билеты, улетели в Европу на медовый месяц. Во Франции Эррол купил Playboy, запрещенный в ЮАР, и листал его, лежа на узкой гостиничной кровати, к огромному неудовольствию Мэй. Их ссоры становились все более ожесточенными. Когда они вернулись в Преторию, она даже хотела поставить на браке крест. Но вскоре ее настигла утренняя тошнота. Она забеременела во вторую ночь медового месяца, когда они были в Ницце. “Я понимала, что, выйдя за него, совершила ошибку, – вспоминает она, – но пути назад уже не было”.

В 7 часов 30 минут утра 28 июня 1971 года Мэй Маск родила мальчика с очень большой головой, который весил 3,6 кг.

Сначала они с Эрролом хотели назвать его Ниццей в честь французского города, где он был зачат. Возможно, история сложилась бы иначе – и судьба, по крайней мере, усмехнулась бы, – если бы мальчик пошел по жизни с именем Ницца Маск [1] . Но вместо этого, надеясь порадовать Хальдеманов, Эррол согласился дать ребенку имя, связанное с той стороной семьи: Илон в честь деда Мэй Дж. Илона Хальдемана и Рив в честь бабки Мэй по материнской линии, которая носила такую фамилию в девичестве.