Чтение онлайн

Маккензи стал внедрять решения из автомобильной отрасли, что в некоторых случаях привело к снижению стоимости компонентов на 90 %. Он попросил Ларса Морави, одного из топ-менеджеров Tesla, пройтись с ним по производственной линии SpaceX и предложить автомобилестроительные техники, с помощью которых можно упростить процесс. Порой неоправданная сложность сборочной линии ракетных двигателей так поражала Морави, что он закрывал рукой глаза. “Слушай, может, хватит фейспалмов? – спросил Маккензи. – Как-то, знаешь ли, обидно”.

Наиболее принципиальным изменением, на котором настоял Маск, стала передача инженерам-конструкторам контроля за производством, как было сделано в Tesla. “Изначально я создал отдельные группы для конструкторов и для производства, но это оказалось идиотской ошибкой, – сказал Маск на одном из первых совещаний, проведенных Маккензи. – Вы отвечаете за процесс производства. Вам нельзя передавать эту задачу кому-либо еще. Если проект оказывается слишком затратным в производстве, вы меняете проект”. Маккензи и его команда инженеров передвинули семьдесят пять своих столов поближе к сборочным линиям.

Когда проблема вставала слишком остро, Маск нередко переключался на проектирование будущей версии продукта, с которым возникали затруднения. Именно так он поступил с Raptor через несколько недель после назначения Маккензи. Он объявил, что необходимо заняться разработкой совершенно нового двигателя. Он должен был быть принципиально новым, а потому Маск не хотел даже называть его в честь вида соколов, как Merlin и Kestrel. Вспомнив мем из мира программирования, он назвал его 1337, что читается как LEET (цифры напоминают эти буквы) и значит “элита”. Цель состояла в том, чтобы спроектировать двигатель, который будет стоить менее 1000 долларов на тонну тяги, а следовательно, станет, как отметил Маск, “революционным прорывом, необходимым, чтобы сделать жизнь многопланетной”.

Производственные ангары и высокие отсеки в Бока-Чике

Он решил, что команде стоит перепрыгнуть на работу с новым двигателем, чтобы никто не стеснялся предлагать более смелые идеи. “Наша задача – создать невиданный двигатель, – сказал он, обращаясь к инженерам с мотивационной речью. – Вероятность успеха больше нуля? Если да, дерзайте! Если изменения, которые мы внесем, окажутся слишком смелыми, сделаем шаг назад”. Им следовало стремиться к созданию компактного двигателя. “Избавляться от лишнего можно по-разному, – сказал Маск. – Но нужно помнить, как выглядит вещь, в которой нет ничего лишнего. Она груба и примитивна”.

Позже тем же вечером он разослал целый шквал текстовых сообщений, чтобы подчеркнуть, насколько серьезны его намерения в отношении объявленного рывка. “Мы целимся не в Луну, – написал он. – Мы целимся в Марс. Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления”. В сообщении, отправленном лично Маккензи, он добавил: “Двигатель SpaceX 1337 – последний радикальный прорыв, который нужно совершить, чтобы доставить человечество на Марс!!! Словами не описать, как много это значит для будущего цивилизации”.

Он лично предложил несколько беспрецедентно смелых идей: в частности, отказаться от магистрального трубопровода для подачи горячего газообразного топлива и объединить топливный турбонасос с инжектором главной камеры сгорания. “Возможно, в итоге газообразное топливо станет распределяться плохо, но возможно, и нет. Давайте проверим”. Он каждый вечер рассылал письма в поддержку своей кампании. “Мы в чаду избавления от лишнего!!! – написал он в одном из них. – У нас нет ничего святого! Сегодня вечером мы избавимся от всех в малейшей степени сомнительных трубок, датчиков, трубопроводов и пр. Прошу всех беспощадно упрощать систему”.

В октябре 2021 года совещания каждый вечер начинались все позже, по большей части не раньше одиннадцати. Тем не менее в переговорной комнате всегда сидело хотя бы человек десять, а удаленно к совещанию подключалось еще более пятидесяти. Обычно на каждом совещании рассматривалась новая идея по упрощению системы и устранению ненужных компонентов. Так, однажды Маск сосредоточился на том, чтобы избавить первую ступень от соплового насадка – негерметезированной открытой части в самом низу двигателя. “Он все равно практически не помогает удерживать топливо, – сказал Маск. – Это как пописать в бассейне. Бассейну почти ничего не сделается”.

Прошел месяц, и Маск столь же неожиданно, как и когда он велел команде сосредоточиться на футуристическом двигателе 1337, отдал приказ снова взяться за преобразование существующего двигателя Raptor в более компактный и мощный Raptor-2. “Я велел команде SpaceX по созданию двигательной установки вернуться к Raptor, – написал он мне в два часа ночи. – Нам необходимо обеспечить производство одного двигателя в день, чтобы держать приличный темп стартов. Пока на производство одного двигателя уходит три дня”. Я спросил, не затормозит ли это разработку двигателя 1337. “Да, – ответил он. – Нам не сделать жизнь многопланетной, имея только Raptor, потому что он слишком дорог, но Raptor позволит нам продержаться, пока не готов 1337”.

Был ли рывок по проектированию двигателя 1337 тщательно продуманной стратегией, которую Маск использовал, чтобы подтолкнуть команду к более смелым идеям, или же просто импульсивным шагом, который Маск в итоге счел неверным? Как всегда в его случае, ответ стоит искать где-то посередине. Это помогло найти новые решения – в том числе избавиться от всевозможных обтекателей и насадков – и усовершенствовать Raptor в соответствии с выдвинутыми им требованиями. “Это упражнение помогло нам понять, как выглядит идеальный двигатель, – говорит Маккензи. – Но оно вообще не сдвинуло с мертвой точки ни одну из задач, которые нужно было решить, чтобы продвинуться вперед со Starship”. За последующий год стараниями Маккензи и его команды двигатели Raptor стали производиться почти как автомобили на заводе. Уже к Дню благодарения 2022 года в SpaceX выпускали более одного двигателя в день, создавая запас для будущих стартов ракеты Starship.

Интерес Маска к созданию человекоподобного робота восходит к его увлечению искусственным интеллектом (ИИ) и страху перед ним. В 2014 году из опасений, что кто-то может намеренно или случайно создать ИИ, способный причинить вред людям, он основал компанию OpenAI. Кроме того, из тех же соображений он занялся и другими проектами в этой сфере, включая беспилотные автомобили, суперкомпьютер Dojo, обучаемый с помощью нейронной сети, и чипы Neuralink, которые можно имплантировать в мозг, чтобы создавать тесную симбиотическую связь между людьми и машинами.