Илония
Шрифт:
– А почему вы, господин Колтин, не испросите у меня разрешения показать вашему ученику ближе местность, на которой может развернуться сражение. Так сказать, для наглядности. Ведь именно для этого вы ведете его на башню.
Корн быстро развернулся.
– Ваше величество, - он поклонился, - это не мое дело, и я не привык встревать в чужие дела.
– Что ты имеешь в виду?
– Вы опасаетесь за жизнь этого мальчика. Ему грозит какая-то опасность, и вы делаете все, чтобы спасти его. Я это понял и не мое дело встревать в это.
Альтам удовлетворенно улыбнулся.
– Вы наблюдательны, Колтин. Но не переусердствуйте.
– Ваше величество, единственное, что меня волнует, - это мои дети. Остальное не мое дело.
– Кстати, о ваших детях. Вы все еще не согласны с нашей методикой?
– Извините, ваше величество, но нет. Ксент, по-моему, тоже.
Король рассмеялся.
– Ну, мнение сосунка нас больше всего волнует. Ступайте, Колтин. И учтите, нам больше нужен ваш сын, чем вы.
На следующий день на своем уроке Корн объявил разрешение короля. Иллар сразу все понял. Впервые за последние дни на его лице появилась какая-то реакция на происходящее. Он испуганно встрепенулся, стряхнув с себя болезненное оцепенение и равнодушие, и впился глазами в Корна. Губы что-то прошептали, но он взял себя в руки и громко произнес:
– Когда, господин Колтин?
Хотя Корн и не испросил специального разрешения взять с собой на башню Стенли с Тарлином, ничего противоречащего приказам короля он в этом не видел. Стражники тоже не придали этому значение. Все они прекрасно знали, что король держит старшего сына господина Колтина исключительно для своего воспитанника. Поэтому, на башню поднялось шестеро человек, от чего даже на довольно большой площадке стало тесновато.
Стражники сразу встали в разных концах башни, изо всех сил демонстрируя усердие и бдительность. Вскоре однако они стали прислушиваться к уроку, который вел Корн и незаметно подошли поближе.
Корн хорошо подготовил свою речь об обороне городов. Говорил красочно и увлеченно. Стражники заслушались. Стенли с Тарлином тоже были не против послушать. Один Иллар слушал вполуха. Он весь был в напряжении и ожидании. При этом он недоуменно поглядывал то на Корна, то на стражников, а то и на двух сыновей господина Колтина, не понимая, как его учитель собирается рассказать ему о его матери при стражниках, и для чего тут два его сына. И, казалось, именно их присутствие смущало Иллара более всего. И хотя, как заметил Корн, скрывать свои чувства мальчик умел очень хорошо, сейчас он не мог скрыть своего страха и нетерпения одновременно.
Внезапно Корн закашлялся.
– Ксент, - сказал он севшим голосом, сбегай-ка за бутылочкой вина, - мне надо промочить горло.
– Сейчас, отец, - крикнул Стенли, скатываясь с лестницы.
Пока он бегал, Корн попросил Тарлина рассказать то, что он знал об обороне городов. Тарлину было что рассказать, он любил эту тему и начал увлеченно рассказывать.
Когда Стенли вернулся с бутылкой, Корн поднес бутыль ко рту и сделал несколько глотков, потом протянул ее стражникам:
– Глотните и вы, друзья!
Пока обрадованные стражники прикладывались к бутылке, Корн отошел к стене и присел на пол. Потом протянул руку за бутылкой и жестом указал стражникам место около себя.
– Посидим, - сказал он устало.
– Наши ноги - не ноги молодежи.
Стражники с готовностью уселись рядом. Некоторое время они потягивали вино из горлышка, потом незаметно один за другим закрыли глаза и уснули.
Корн вскочил.
– Стенли, давай вторую.
Стенли со смехом достал из-за пазухи вторую бутыль и Корн быстро осушил ее до дна. На удивленный взгляд Иллара он заметил:
– Конечно, я старался не делать больших глотков, но все же хлебнул достаточно, чтобы уснуть прежде, чем успею поговорю с тобой, малыш. А это, - он указал на бутылку, которую держал в руках, - не даст мне уснуть вовсе.
– Вы их усыпили?!
– скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Иллар.
– Да, - кивнул Корн.
– Мы заранее подготовились к этому.
– И что…, что вы расскажите мне?
– запинаясь, спросил мальчик, совсем оробев, оставшись наедине с учителем и его сыновьями.
Он нерешительно посмотрел на Стенли и Тарлина, стоявших рядом, и никуда видимо не собиравшихся уходить. Корн заметил это и, положив ему руку на плечо, заглянул в глаза.
– Они очень хорошо знают твою маму.
Иллар в испуге отпрянул.
– Кто вы?
– Я скажу, кто мы, - печально вздохнул Корн.
– Но скажи мне вначале, что ты знаешь о своей маме? Ты сказал, что она жива, откуда ты это знаешь, ты часто ее видишь? Она приезжает к тебе?
Иллар отчаянно замотал головой.
– Она не приезжает. Она не может приехать.
– Почему? И почему у тебя ее портрет? Кто тебе его дал?
– Никто не дал. Я сам нарисовал.
– Король Альтам знает?
– Да!
– Что он тебе о ней говорит? Он сказал, почему ты не можешь ее увидеть?
– Да! Да! Да! Милорд часто рассказывает мне о ней. Она очень хочет увидеть меня, но ее не пускают враги Торогии. Моя мама не может приехать, потому что моя мама - принцесса Лайна.
Иллар выдохнул все это на одном дыхании и теперь с ужасом смотрел на Корна. Корна облегченно вздохнул:
– Значит, ты знаешь кто ты?
– Да, - прошептал Иллар.
– И ты знаешь, что тебя украли у твоих родителей семь лет тому назад?
– Нет, меня не украли, меня спасли!
– Что?
– одновременно вскричали Корн и Стенли с Тарлном.
Иллар отшатнулся от них и взгляд у него сразу стал враждебным. Рука его непроизвольно потянулась к рукояти меча.
– Вас прислали за мной?! Уходите, иначе я позову стражу. Милорд предупреждал, что меня попробуют выкрасть, и я чуть было не попался. Я… я думал, вас прислала мама… - голос его прерывался.