Имена
Шрифт:
– Послушай, Гоша, ты же хороший парень. Способный... Почему ты так относишься к жизни?
Гоша сидел молча, уставившись в грязное пятно на линолеуме.
– Эх Гоша, Гоша... Почему ты молчишь все время? Сказал бы что-нибудь? Молчишь? Ты знаешь, что ты кандидат на отчисление?
– Знаю, - ответил Гоша, не поднимая глаз.
– И что ты думаешь по этому поводу?
Гоша на секунду задумался. Потом сказал:
– Алексей Алексеевич, можно я пойду.
От неожиданности декан приоткрыл рот.
– Иди, - почти шепотом ответил он.
Гоша поднялся со стула и направился к двери. Уже выходя из кабинета, в дверях, повернувшись в пол оборота, он произнес:
– Я зайду как-нибудь... за документами. До свидания Алексей Алексеевич.
Гоша прошел по коридору и вышел на улицу. С монолитного неба падал снег. Гоша посмотрел вверх: серые тучи заволокли небо так, что солнца не было видно. "Ничего удивительного, - подумал он.
– Кругом одно дерьмо. А закончиться это - появится новое. Оно никогда не кончится. Поэтому надо либо самому становиться дерьмом, чтобы держаться на плаву. Либо оставаться человеком и тонуть."
Острые снежинки падали на лицо. Он бы так стоял еще довольно долго, если бы одна из снежных звездочек, падающих с неба, не попала ему в глаз.
– Черт...
– выругался он, прижав ладонь к пострадавшему глазу.
Никакой смертельной травмы глазного яблока не было. Не было даже кратковременной боли, или временного неудобства, которое появляется, если в глаз попадет ресница. Гоше просто хотелось пожалеть самого себя. И хоть он никогда себе не признавался, что он был брошен всеми, он действительно был одиноким человеком.
Вскоре крыльцо опустело. Началась лекция. По привычке, Гоша спрятал руки в карманы куртки - перчаток он не носил, по неизвестной даже ему самому причине - и пошел прочь от института, студентом которого он уже не был. "Кругом снег, а люки как спасительные островки. Чернеют то тут, то там. Только они не покрыты снегом. А если сравнить снег с дерьмом, то канализационные люки - это Ангелы. Потому что только они могут защитить себе от дерьма, - размышлял по пути Гоша."
На метро Гоша доехал до центра. Нашел кафе, в котором работала Дана, и зашел внутрь с обратной стороны здания через служебный вход, на двери которого висела табличка "Только для персонала".
Дана сидела на столе, широко разведя ноги, а перед ней стоял какой-то парень в обтягивающей белой майке с короткими рукавами, подчеркивающие его мускулистые руки. Он обнимал Дану за талию, а она, обвив его шею руками, жадно вылизывала его ухо, иногда засовывая свой язык внутрь.
Предательство - последнее прибежище патриотов.
Гоша стоял, и смотрела на все происходящее, ничего не делая и не говоря. Он бы, наверное, и ушел так же молча, если бы парень его не заметил.
– Эй! Тебе чего?
– окликнул он Гошу.
Дана посмотрела испуганными глазами на Гошу.
– Иди, - ласково попросила она парня, проведя рукой по не менее мускулистой, чем его руки, груди.
– Я потом тебе все объясню.
Парень улыбнулся Дане. Потом перевел взгляд на Гошу, и улыбка превратилась в издевательскую усмешку. Было видно, что Дана для него лишь очередная девушка, с которой он переспит, а потом выбросит ее.
Он вышел.
– Не смотри на меня так, будто я во всем виновата...
– начала Дана, как только дверь за парнем закрылась. Она спрыгнула со стола и подошла к Гоше.
Гоша молчал. Дана попыталась прикоснуться ладонью к его лицу. Гоша перехватил ее руку и отстранил.
– Ты сердишься?
Гоша молчал.
– Ты меня не простишь?
Гоша вдохнул и с шумом выпустил воздух.
– А должен?
– спросил он.
– Не знаю, - пожала плечами Дана.
– Тебе решать.
Гоша ничего не ответил. Они помолчали немного. Потом Гоша, вдруг, сказал:
– Ладно... Я пойду...
Он повернулся, чтобы уйти, когда Дана спросила его:
– А ты зачем приходил?
– Какая теперь разница, - помолчав немного, ответил Гоша.
– Что-то случилось?
– с наигранным беспокойством спросила Дана.
– Нет. Что ты? Все хорошо.
– Если все хорошо, то зачем тогда надо было приходить?
– Дана заплакала.
– Это ты во всем виноват! Я не хотела с тобой расставаться! Если бы ты не пришел, то ничего бы и не узнал! И все было бы нормально. Это ты виноват!
– Хорошо... Я виноват. Только не плачь, - Гоша никогда не знал, что делать и какие слова говорить, когда кто-нибудь плакал.
– Зачем ты пришел?!
– у Даны начиналась истерика.
Гоша обнял ее за плечи и прижал к себе. Дана била его в грудь и постоянно повторял одно и тоже:
– Зачем? Зачем ты пришел? Зачем...
Через минуту она начала успокаиваться.
– Что теперь будет?
– окончательно придя в себя, спросила она Гошу, разглядывая его лицо, и прекрасно понимая, что так близко видит это родное лицо, с выразительными скулами и грустными глазами в последний раз. Она понимала, что на самом-то деле, ничего более родного у нее в жизни больше не будет.
– Найдешь себе парня. Не этого, - Гоша кивнул на дверь, в которую вышел парень в белой майке.
– А хорошего. Красивого. С зелеными глазами. Он будет тебя любить. А ты его. И все у вас будет хорошо.
– А ты?
– А я?
– Гоша задумался.
– А что я? Я ничего. Со мной тоже все будет в порядке.
– А ты меня любил когда-нибудь?
Гоша перестал обнимать Дану. Посмотрел на нее. Аккуратно вытер ей слезы. И пошел к выходу.
– Так любил или нет?!
– Слишком много вопросов для одного дня, - ответил он.