Чтение онлайн

Она тут же метнулась к кабине, на ходу бросая водителю:

— Сиди здесь! Скажешь, что мы в Зону ушли.

Водила закивал, вжимая голову в плечи и захлопнул дверцу. Я вспомнил про пистолет, который торчал у меня за поясом. Надо вернуть, чудить девушка больше не должна.

— Виола! — окликнул я зональщицу.

Она обернулась и я протянул ей её большущий пистолет.

— Возвращаю, — сказал я, поправляя поудобнее ромовик, висящий на шее.

Виола на мгновение замерла, глянула на пистолет, потом на меня и в её зелёных глазах мелькнуло что-то странное — удивление? благодарность? Хотя с благодарностью у неё туго — всё одно на меня волком смотрит. Виола молча взяла оружие, быстро проверила предохранитель, сунула в кобуру на поясе и коротко кивнула.

— Спасибо, — всё-таки выдавила она и сорвалась с места по еле заметной тропе, уходящей в сторону фиолетового марева.

Я рванул за ней, на ходу поправляя лямки, и матеря про себя этот дурацкий рюкзак. Гул моторов был совсем близко — похоже, что машину уже свернули с дороги на нашу отворотку. Надо поднажать.

Трава здесь была примята, ветки кое-где сломаны — видно, не раз она тут ходила. Бежала она легко, будто и не чувствовала веса своего тела, и то и дело оглядывалась назад.

Рюкзак давил на плечи, дыхание сбивалось, и мне приходилось заставлять себя не снижать темп. Как говорил мой тренер по рукопашке: выносливость не тренируется, а воспитывается. Вот и будем её, родимую, воспитывать.

Захар бежал следом, позвякивая рюкзаками с ромовиками и цилиндрами.

— Да что у неё там, в этих рюкзаках? — пыхтел он. — Я сейчас развалюсь!

— Не ныть, — бросил я, оглядываясь на ходу. — Добежим — отдохнёшь.

Узкий бежал последним, спотыкался на каждом шагу, и уже заметно отставал. Того и гляди, сойдёт наш чемпион с дистанции.

Бежать и вправду становилось тяжелее — рюкзак врезался в плечи так, что, казалось, лямки протрут кожу до мяса. Ветки хлестали по телу, пот заливал глаза и я моргал, пытаясь разглядеть когда же мы, наконец, добежим до этого фиолетового марева.

И тут я вспомнил про камень, который Игнат передал мне в карцере. На ходу я сунул руку в карман робы и вытащил его. Он всё так же пульсировал, как живой и от него по руке тут же пошла тёплая волна, которая стала дальше мягко разливаться по телу. И вот что странно: усталость резко отступила, а моё дыхание чуть выровнялось. Я даже бежать стал легче, будто рюкзак скинул сразу с десяток килограммов. Нормальный допинг такой получился! А если побольше камешек взять, что будет?

— Виола! — окликнул я зональщицу, догоняя её. — Камень, который ты мне дала через Игната, как-то помогает в Зоне?

Она обернулась на бегу, бросила взгляд на зажатый в моей руке камень и на её лице мелькнуло удовлетворение, которое бывает у человека, когда задуманное им осуществляется.

— Работает? — спросила она, чуть сбавляя темп.

— Работает, — подтвердил я, пригибаясь вслед за Виолой от низко висящей ветки. — Что это вообще такое?

— Потом объясню, — бросила она через плечо. — Смотри, чтобы с ним никто не контачил, кроме тебя. Это важно.

А ведь хорошая штука. Очень хорошая. Интересно, сколько таких камней у Виолы и где она их берёт?

В лесу стало темнее — кроны деревьев, хоть и голые, без единого листочка, переплетались ветвями так плотно, что создавали причудливую сетку, сквозь которую фиолетовое свечение пробивалось отдельными лучами. Эти лучи падали на землю, окрашивая всё вокруг в мрачные, потусторонние тона, и от этого картинка перед глазами казалась нереальной, будто декорациями к страшной сказке.

Я оглянулся: Узкий отставал всё сильнее, спотыкаясь и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Скоро свалится наш марафонец, если только морально-волевые не включит.

— Быстрее, поднажми! — заорал я ему, и мой голос прозвучал в этом фиолетовом полумраке глухо, будто я кричал в подушку. — Ты можешь!

— Не могу… — прохрипел он в ответ. — Рюкзак… тяжёлый… я не могу больше…

Я стиснул зубы. Твою дивизию. Я это слышал на тренировках сотни раз. Каждый новенький, когда доходило до настоящей работы, до предела, когда организм начинал выть и просить пощады — все они твердили одно и то же: «не могу», «всё», «дальше нет сил».

Я и сам так себе говорил раньше. Когда после тренировки руки висели плетьми, а ноги отказывались идти. Когда на втором часу отработки ударов лёгкие горели огнём, перед глазами плыли тёмные пятна и сердце билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

А потом мой первый тренер дал мне прочитать одну книжку. «Преодолей себя» называлась, автор Алексеев. Высопарное название, конечно, но рецепт там оказался правильный: говорить «сильные слова» самому себе. Не нытьё, не жалобы и не поиск виноватых, а просто: «я могу», «я сделаю», «ещё немного». Я выбрал для себя «ты можешь». И работало. Всегда работало. Даже когда организм орал благим матом, что всё, конец, приплыли.

Я и ребят своих так учил. Говорил им: забудьте фразу «не могу», выкиньте её из головы. Пока вы дышите, пока сердце бьётся — вы можете. Просто скажите себе это. И это работало. Всегда работало.

Только я собрался подбодрить Узкого, как Виола резко остановилась.

— Стойте! — скомандовала она, скидывая свой рюкзак на землю.

Мы подбежали к ней, тяжело дыша. Захар упёрся руками в колени и согнулся пополам, ловя ртом воздух. Лицо красное, с висков капает пот. Узкий просто рухнул. У него подкосились ноги, и он завалился на бок прямо у какой-то корявой берёзы, не снимая рюкзака. Лежал на боку, прижавшись щекой к земле, и дышал так часто и мелко, что казалось, ещё немного — и сердце не выдержит. Глаза закрыты, губы синие.

— Живой? — спросил я.

Узкий не ответил — только еле рукой махнул, мол, отстань.

Виола тем временем быстро расстегнула рюкзак и достала оттуда три небольшие коробочки размером с пачку сигарет. Металлические, тёмно-серые, с фиолетовыми полосками на боках.

— Надевайте на пояс, — скомандовала она, протягивая каждому из нас по коробочке. — Быстро!

Я взял коробочку, покрутил в руках. Лёгкая, с клипсой сзади, чтобы крепить на ремень. С одной стороны — маленький экранчик, на котором пока ничего не светится, и кнопка включения сверху.