Чтение онлайн

Анджилки, заикаясь, что-то проблеял.

— Ты хочешь сказать, что, победив тролля, ты сочтешь себя вправе убить короля? — жестким тоном вопросил Итбен.

Калкор азартно щелкнул пальцами.

Посол Крушор покраснел до корней волос, но, шагнув вперед, заявил:

— Таков древний обычай. И это единственный честный способ смертельного поединка, когда позволены замены.

— Добровольная дуэль между воинами — это одно, но хладнокровное...

Циничность Калкора проняла даже Итбена.

— Вы согласились с правилами, предписанными обычаем, — прорычал пират.

Его голос потонул в гневном реве зрителей. Анджилки снова заблеял, но слышал его разве что Шанди, да и то потому, что толстяк стоял рядом. Герольды снова отчаянно стучали жезлами об пол, и конечно же напрасно. В голове Шанди тоже что-то стучало, глухо и больно. Потный и раскрасневшийся Анджилки доковылял до нижней ступени тронного помоста и визгливо кричал на Итбена. На Шанди никто не обращал внимания. Пользуясь этим, он рискнул стереть испарину со лба.

«Терпения нет, сейчас вырвет, — маялся принц. — Что, во имя Богов, сделает со мной Итбен, если... я... рядом с Опаловым троном?..»

Додумать свою мысль мальчик не успел. Анджилки побагровел, дернулся, вытаращив глаза, и, откинувшись назад, рухнул на пол. Ошеломленные, в молчании смотрели присутствующие на распростертое неподвижное тело короля.

«Как хорошо, когда тихо, — отдыхал Шанди. — Теперь-то, может быть, они прекратят эту идиотскую церемонию, и я смогу пойти и выпросить у мамы лекарство».

— Вот так и прошел мой день, — закончил рассказ сенатор Ипоксаг. — Нет... Есть еще кое-что. Герцога, по-видимому, хватил апоплексический удар. Врачи в тревоге...

— О Боги! — заломила свои толстые руки Эйгейз.

— Очень жаль слышать такое, — произнесла Инос. — Бурные политические моря — не его стихия. Ему бы удить рыбу в собственном маленьком прудике и оставаться в мире со всем миром.

— Верно подмечено! — согласился сенатор.

Для своего возраста это был хорошо сохранившийся мужчина, живой и подвижный. Единственное, что в нем казалось необычным, так это маленькие усики — редкость среди импов. Не отличаясь высоким ростом, сенатор излучал удивительную силу.

Вернувшись домой и обнаружив в своей гостиной чудом воскресшую родственницу, да еще замужем за джинном-султаном, вельможа внешне ничем не выказал удивления. Он устроился в любимом кресле и выслушал Инос очень внимательно, но никак не прокомментировал ее повествование. Зато детально изложил события в Круглом зале.

— Теперь ты, наверное, хотел бы узнать подробности моей истории, — заторопилась Инос.

— О нет, — отказался сенатор. — Сначала, и как можно быстрее, ужин. Вечерком к нам присоединятся и другие слушатели. Так что готовься говорить до рассвета, — улыбнулся сенатор. — Заранее предупреждаю, мы — люди любопытные.

В ответ Инос радостно улыбнулась и почувствовала себя спокойнее. Этот великолепный дом насквозь пропитался духом Кинвэйла — под влиянием то ли Эйгейз, то ли общепринятого стиля жизни имперской знати; но в любом случае комфорт действовал; умиротворяюще. Эйгейз, мимоходом отдав распоряжение, снабдила свою обнищавшую родственницу достойным гардеробом, но что важнее всего, дочь сенатора выпросила у живущей по соседству герцогини умелую гримершу. Полностью скрыть следы ожогов конечно же было нельзя, но теперь каждый мог при желании притвориться, что не замечает этих мерзких рубцов.

Азак, неподвижно сидя подле жены, за весь вечер не проронил ни слова. После ужина он прервал напряженное молчание, спросив:

— Это точно, что Калкор умрет завтра от руки тролля?

Ипоксаг глянул на султана и погладил усы пальцем:

— Так запланировано. Гладиаторские бои как таковые были запрещены еще указом отца нынешнего императора. В то время я был маленьким мальчиком, но один бой успел увидеть. Однако, несмотря на запрет, бои устраиваются, но нелегально. Этот тролль, Морд о’Грул, на настоящий момент — признанный чемпион. Он может противостоять четырем импам или двум джотуннам. Его хозяин, узнав о предложении вступить в поединок с одним-единственным человеком и к тому же на очень выгодных условиях, был в восторге. Ни его, ни тролля не устрашил такой известный боец, как Калкор.

— Тогда откуда сомнения? — поинтересовалась Инос.

— Говорят... — вздохнул Ипоксаг. — Боги знают, кто распускает сплетни! Но прошел слух, что удар у Анджилки случился неспроста.

— Хранители? — содрогнулась Инос.

— Может быть, — пожал плечами сенатор. — Кто еще осмелится использовать колдовство в Эминовом Круглом зале, подле Опалового трона... Либо это дело рук Четверки, либо — отпетого безумца.

— Калкор? Ты полагаешь, что Калкор — колдун?

— Я ничего не полагаю. Говорю вам, это слухи и только слухи. Но похоже, Анджилки, узнав о последнем правиле, намеревался отказаться от дуэли, а Калкор, кажется, так и рвется в битву. Этот человек либо выжил из ума, раз приехал в Хаб, либо имеет за пазухой средство, чтобы в нужный момент сбежать, а регент не учел всех возможностей пирата. — Мрачно усмехнувшись, Ипоксаг поднялся со стула. — А может, и то и другое? С него станется.

В ту ночь в доме Ипоксага лампы горели допоздна. Народу собралось так много, что Инос даже не всем успели представить. Присутствовали и родственники, и друзья, и просто приятели, и соратники по политическим интригам, в том числе некоторые вельможи. По крайней мере, один маркиз там точно был. Впрочем, в Хабе благородное происхождение не являлось решающим фактором, не то что в остальной части Империи. В столице брали в расчет реальную силу, иначе говоря, влияние, а его сенатор имел предостаточно. Ипоксаг унаследовал несколько титулов, но он не утруждался ими пользоваться. Гости слушали в благоговейном молчании. Народу было так много, что кресла стояли рядами.

Как ни странно, но юный преторианец, сменивший латы на камзол, тоже торчал в зале. К этому парню все обращались по имени — Тиффи, и, как поняла Инос, он, был старшим сыном Эйгейз. В новом облике дамского угодника он выглядел и вовсе наглым юнцом. За обедом Тиффи флиртовал с Инос, возмутительно игнорируя Азака, бросавшего на парня убийственные взгляды. Не в силах забыть о своем изуродованном лице, она почувствовала к нему благодарность за добрые побуждения. Сейчас он, как и все прочие, сидел и молча слушал рассказ Инос.