Чтение онлайн

Полил дождь, вода извергалась потоками из водостоков на улицах старого города. Лето продвигалось на юг. В холодных бухтах ярлов зима будет точить оружие, вострить северный ветер и готовиться к наступлению.

Хосана и я нашли укрытие от ливня в стойле первой же попавшейся гостиницы. По крайней мере, не пришлось мучиться с выбором. Я передал поводья мальчишке с соломой в волосах и ушел в помещение договариваться о комнате наверху и ванне, чтобы смыть дорожную грязь.

— Она будет сухой, прежде чем встанет в стойло, а не то ты мне ответишь.

Я бросил мальчишке монету.

В питейной воняло хмелем и потом. Десяток путников сидели тут и там за столами, возможно, среди них было несколько любителей напиться с утра. Я схватил трактирщика за руку, когда он проходил мимо с подносом дымящегося мяса с соусом. Не знаю уж, что там за мясо, но большей части хрящи и жилы, но в желудке у меня заурчало.

— Мне нужна комната. Пошлите туда блюдо вот этого, если у вас еще остались собаки, или из кого вы там готовите. И эля.

Он кивнул:

— Возьмите седьмую. В конце коридора. Вышвырните Элберта, он все равно не платит.

И вот я оказался в седьмой на соломенном матраце, несомненно, кишащем клопами, на улице молотил дождь, за дверью ныл Элберт, подбирая то, что растерял, когда шмякнулся об стену. Ешь, пей, испражняйся, спи. Утром я собрался помыться и потратить немного золота, чтобы одеться более подобающе своему рангу. Однако бархата и замши недостаточно, чтобы проникнуть во дворец. Никто не поверит, что Йорг, король Ренара, явился без герольда и свиты.

Порез на скуле все еще болел. Момент безрассудства в порту Мадзено, пьяный матрос с ножом. Я уронил голову на солому и слышал, как шуршат кровососы, крохотные сухие лапки проносились по подстилке. Я разглядывал доски потолка, отыскивая узоры, придумывая им смысл, пока меня не сморил сон.

Бриться собственным ножом хорошо, если он наточен как следует. Во всем остальном это та еще радость, и лицо потом чешется, как бы хорош ни был клинок. Я спустился позавтракать краюхой местного темного хлеба и флягой пива. На улице было уже светло, но солнце лгало: в воздухе чувствовалось предвестие мороза.

Я двинулся дальше вглубь огромного города, оставив Хосану в конюшне при гостинице. «Броня Олидана» — так она называлась, я не заметил вчера под дождем. Названа, конечно, не в честь моего отца, а в честь одного из знаменитых управляющих, правивших городом от имени императора Каллина в те годы, которые он провел в походах, расширяя границу на восток.

Хотя я не выглядел человеком при деньгах, за мной бежали нищие дети. Даже здесь, в богатейшем из городов. Блондинистая малышня, вероятно, далекие незаконные потомки былых императоров, голодающие на улицах.

Я оказался в более приличном районе, где городские законы запрещали бродяжничество и откуда бы меня точно выставили, будь мой облик чуть менее угрожающим. Два поворота, мост, еще более впечатляющие дома — и вот я на одной из четырех магистралей, ведущих в сердце Вьены, на Западной улице. Здесь, всего в миле от дворца, по обочинам стояли торговые заведения. Не рыночные палатки или лавки, но большие каменные здания, с черепичными кровлями, с обращенными к улице витринами и торговыми залами внутри.

Я подошел к одному такому дому, лавке портного с именем владельца, крупными буквами выложенным на трехметровой доске между окнами первого и второго этажа. «Джеймес из дома Ревел» — и никакого указания на его ремесло, даже ножницы не вывешены. Разве что кто-то направлялся к черному ходу с двумя рулонами тафты на плечах, а другой человек выходил спереди с нарядным домашним костюмом на вешалке — а то я бы и не догадался, чем здесь промышляют. По соседству была мастерская шорника, а еще дальше — заведение серебряных дел мастера, но лишь у Джеймеса ставни были захлопнуты от холода, а может, и от любопытных глаз. В конце концов, ничто не сравнится с чувством исключительности по части вытягивания денег из глупцов. И да, я тоже невольно вошел, пусть и стал бы в случае чего утверждать, что мне просто было очень надо вырядиться не хуже местных петухов-щеголей, чтобы снова оказаться пригодным к роли короля.

Дверь, тяжелая, дубовая, закрылась за человеком, забравшим свой наряд, точнее, наряд своего господина, — он сам был одет как слуга, хотя материал и покрой получше, чем у меня. Я подошел и постучал.

Дверь чуть приоткрылась.

— Это дом Ревел.

Существо, обращавшееся ко мне, было неопределенного пола, с глазами, как у косули, тонкой костью и тихим голосом, но с коротко остриженными волосами и плоской грудью. Рука потянулась закрыть дверь, словно достаточно было назвать заведение, чтобы побудить меня удалиться.

Я сунул ногу в проем.

— Знаю. Там, наверху, написано буквами побольше твоей головы.

— О, — сказала женщина. Наверное, это все же была женщина. — Кто вам сказал?

Я толкнул дверь и вошел.

Хорошо обставленная комната, мягкие кресла, в которых можно было утонуть, большой толстый ковер от стены до стены, хрустальные лампы с бездымным маслом. Крупный мужчина, лысеющий, склонный к полноте, стоял с поднятыми руками, а другой ходил вокруг с сантиметром. Третий стоял с конторской книгой, ведя подсчеты. Все трое обернулись ко мне.

Тот, что с лентой, выпрямился.

— Кто бы это мог быть, Кевин?

Кевин поднялся с ковра.

— Сэр, простите, сэр… этот… джентльмен…

— Скажем так — я вошел сам. — Я просиял обаятельнейшей из улыбок. — Мне нужно подходящее платье, и быстро.

— Подходящее для чего? Для работы? — спросил здоровяк издевательским тоном. Кевин прикрыл рот, чтобы спрятать усмешку. — Давай, Джеймес, вышвырни его — и будем заканчивать. Мне нужно через час быть у лорда Келлермина.

Я решил вести себя по крайней мере наполовину цивилизованно. В конце концов, я находился в столице Империи, там, где дела и слова становятся быстро известны повсюду. Я выудил золотой и крутил его вокруг пальцев.