Император желает услышать "Да"

– Он – что-о-о-о?! – едва не взвизгнула Алинэ, глядя на посла Императора великой империи Го, на территории которой мы сейчас находились.

– Сегодня вам не будет выделено сопровождение, герцогиня Даронская. Однако, император ждёт вас в своём гостевом дворце завтра к обеду, – посол, неожиданно низкий и пухлый для этого царства мужской силы, растягивает на губах сухую улыбку, профессионально-быстро исчезает в своей помпезной карете, что выглядела богаче нашей раз в десять, и уезжает в сторону дворцового комплекса.

А мы остаёмся на окраине столицы со своими баулами и усталыми лошадьми…

– Три часа ожидания приезда посла безвозвратно утеряны: теперь придётся второпях искать место для ночлега! – взмахнув руками, пробасила суетливая гувернантка и начала хлопотать вокруг, создавая видимость активной деятельности.

Вскоре к ней присоединились и остальные служанки, коэффициент полезного действия которых сводился к хорошо подметённой юбками столичной мостовой…

На этот странный танец юлы в исполнении прислуги юной герцогини Даронской косились все прохожие.

Кто-то даже тыкал пальцем.

– Не стоило тебе кричать на стражу, – замечаю ровным голосом, давая знак кучеру, чтоб забирался обратно, – на постоялый двор, – командую, прекрасно понимая, что никто, кроме меня, не догадается этого сделать…

– Я думала, все будут предупреждены о моём прибытии! – изумленно отзывается Алинэ, забираясь в утепленную карету, – Я, конечно, понимаю, наши владения не столь обширны, как империя Го, но…

– Ничего ты не понимаешь, – беззвучно отзываюсь, бросая последний взгляд на дома вокруг.

То, что за окнами прятались шпионы Его Величества, я не сомневалась: я слышала биение их сердец и ровное медленное дыхание, каким не могут похвастаться простые домохозяйки или их мужья, отчего-то сидящие дома в разгар рабочего дня. Другой вопрос – какой смысл наблюдать за нами, не предпринимая никаких действий? Сколько они уже стоят за окнами без движения? Часа два? Ладно, хоть, не как мы – на холоде…

И это учитывая, что в империи Го нынче была весна!

– Полагаешь, нас не примут и завтра? – взволнованно смотрит на меня молодая герцогиня, когда я забираюсь в салон вслед за ней.

– Примут в любом случае. Торговый договор, которым хочет откупиться твой отец, выгоден северянам. Но это не значит, что они им удовлетворятся, – отвечаю тихо.

– Может, они заставят меня выйти замуж за какого-нибудь родственника императора и оставят в северной столице, в качестве точки давления на отца? – мечтательно протягивает Алинэ, укутываясь в меховое манто.

Боюсь, как бы они из тебя постельную игрушку дворцового садовника не сделали…

Отвожу взгляд и ничего не отвечаю. Вижу, что юная прелестница только и мечтает, что выскочить замуж за сурового северного воина – причем, неважно какого!

Сойдёт и простой солдат – если у него будут красивое лицо, властный взгляд и могучее тело, как в любовных романах, которыми нынче завален весь материк от запада до востока. Северяне ведут нечестную игру. Женские сердца – самый ходовой товар на рынке… особенно, когда речь идёт о завоевании новых территорий.

Ведь завоёвывать можно не только мечом и огнём: вон, герцогиня Даронская готова даровать им и свою жизнь, и своё тело, даже не подозревая, что уже стала жертвой их интриг.

Теперь мне понятно, почему герцог согласился на всю эту авантюру: своим присутствием я давала негласное согласие беречь честь единственной дочери своего эллая [1].

[1] Эллай – политический союзник.

– А если тебя не пустят внутрь?.. – неожиданно спрашивает Алинэ, когда карета останавливается у более-менее сносного трактира.

– Я выгляжу не так страшно, чтобы закрывать передо мной двери, – замечаю бесстрастно, бросив взгляд на фасад здания.

А потом бессознательно прикасаюсь к своей щеке, забитой белилами чуть не до состояния маски.

Хочешь спрятать благородный цвет лица? Доведи ситуацию до абсурда! То же касается и черных бровей, подкрашенных так ярко, чтобы никто не сомневался – хозяйку свои собственные явно не устраивали…

– Ты поняла, о чём я… вы… – замялась молодая герцогиня.

– Кажется, мы уже договаривались, каким образом ты должна ко мне обращаться, – перевожу на неё холодный взгляд. Прям под стать погоде снаружи.

– Если тебя не пустят со мной во дворец, что ты будешь делать? – исправляется на ходу Алинэ.

– Я же простая служанка, – произношу, приподняв бровь и встречая её взгляд, – С чего бы им не пускать меня?

Выхожу из кареты первой.

Демонстративно осматриваюсь, затем отступаю, позволяя своей подопечной выбраться из экипажа. А называть её иначе просто язык не поворачивается: юная герцогиня ещё в пути доказала всю свою несамостоятельность – что уж говорить о первых сутках в северной столице!

– Всякое может быть… – с лёгким недоверием протягивает Алинэ, выбираясь следом; поднимает голову и, поджав губы, смотрит на вывеску постоялого двора.

Та обещала нам комфорт и безопасность внутри!

Я, вот, тоже в этом сомневалась – но идти всё равно больше некуда… не ночевать же в карете под стенами дворца?

– Лучше беспокойся о том, что будешь делать, если во дворец не пустят твою гувернантку, – заметив, как последняя вновь начинает наводить суету, понятия не имея, что делать… протягиваю негромко.

– «Если её не пустят»?.. – откровенно воодушевляясь этой мыслью, переспрашивает Алинэ.

Похоже, кое-кто даже не заглядывал в книги по этикету северной империи… Ладно, будем разбираться на месте.

После того, как мы заняли верхний этаж и получили, наконец, горячий ужин, я ушла в свою комнату, – отдельную от общей для прислуги; избавилась от строгой юбки, оставшись в мужском дорожном костюме, разогрела все мышцы, дождалась темноты и беззвучно выскользнула на крышу. Действие пилюль, которыми я раскачала свои способности этим утром перед въездом в столицу, почти закончилось – так что улучшенные слух и зрение сошли на нет. Но моё годами натренированное тело было способно на многое и без них…