Чтение онлайн

В Срединном дворце утомленный женскими капризами Император любит лишь Утонченную Наложницу Цзу. Забытые супруги сообща ведут против нее войну. Поэтесса только что потеряла восьмимесячного ребенка, мальчика. Повсюду шептались, что его отравили, подозревая в том ревнивую наложницу. После неудавшегося свидания я не получила от Прелестнейшей Супруги ни единого известия. Но разве у нее, крутящейся в вихре интриг, есть время подумать обо мне?

Лето прошло. Я не верила, что ждать все еще имеет смысл. От возвращения в Долгий Мир память сохранила одно: дремотно и однообразно покачивается карета, а мне невтерпеж скорее увидеть своего коня. Наутро после нашего прибытия в комнату влетел посланец Прелестнейшей Супруги. Достопочтенная особа готова принять меня в любой день. Пополудни она всегда у себя во дворце.

Я отправилась к ней в тот же день, взяв с собой Изумруд и Рубин. Слегка удивленная такой поспешностью Янь приняла меня в домашнем платье. Она предложила мне чаю и стала расспрашивать, как я попала во Дворец. От волнения у меня язык прилипал к нёбу. Прелестное личико, тело, окутанное легким облачком благовоний, сводили меня с ума. На ней были гранатовая юбка и кисейная рубаха цвета желтой хризантемы, что позволяло увидеть плечи и верхнюю часть груди. Длинный шарф из бледно-зеленого крепа свободно висел на локтях, ниспадая до полу. Волосы без каркаса и дополнительных прядей свернуты на затылке свободной петлей. Скалывала этот черный шелковистый холм длинная булавка с жемчужиной не меньше перепелиного яйца.

Увидев Янь веселой и оживленной, я забыла, что пришла предупредить, какая опасность ей угрожает. Злые языки распустили слух, что она отравительница. Прелестнейшей Супруге надо защищаться! Я встретила чуть затуманенный взгляд, но томная дымка не могла скрыть, что черные зрачки внимательно меня изучают.

— Скажи, родственница, у тебя уже есть старшая сестра? — вдруг услышала я.

Я лишь покачала головой.

— Почему? У всех девушек в Боковом дворе есть сестры.

Я так покраснела, что у меня запылали уши. Ну как сказать, что я хотела сохранить верность ей?

— Ты не слишком красива, — продолжала Янь. — Но в тебе есть нечто необычное, и это бросается в глаза. Твоя походка, фигура… Кто-нибудь уже предлагал взять тебя на попечение? — Она наклонилась ко мне и шепнула на ухо: — Тебя никогда не целовали?

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Пойдем, я покажу тебе свой тайный сад.

Янь встала, и я, опустив глаза, последовала за ней. Краем уха я слышала, как Прелестнейшая Супруга повелительным тоном бросила моим служанкам:

— Можете возвращаться домой! Скажите распорядительнице, что ваша хозяйка остается здесь на вечернюю трапезу. Она мне родня. Потом придете ее сопровождать.

Вне себя от стыда и смущения я не могла вымолвить ни слова.

Пройдя через множество комнат и двориков, Прелестнейшая Супруга толкнула малиновые ворота в глубине стены, расписанной в стиле «цветущей груши». Служанки, остановившись, закрыли их за моей спиной. Пламя сиреневых фонариков освещало крытый проход. С одной стороны вдоль него росли усыпанные плодами гранатовые деревья, с другой был лотосовый пруд. Прелестнейшая Супруга, взяв меня за руку, повела к павильону. Сердце мое отчаянно колотилось, а ноги стали ватными. Я чувствовала: сейчас что-то произойдет, а бежать уже поздно.

Дверь открылась, выпустив облачко ласкающего ноздри таинственного аромата. Я увидела шестиугольную комнату. Окон тут не было: свет умирающего дня сочился сквозь множество отверстий в форме пятилепестковых цветочных венчиков, прорезавших деревянные стены.

— Я приказала выстроить этот павильон, чтобы любоваться закатом, не боясь ослепнуть. Это единственное время дня, когда небо становится истинным зеркалом жизни. Смотри, вон там: малиновый, пурпурный, фиолетовый, багрово-красный! Сегодня вечером в нашей Империи потоками льется кровь невинных!

Я вытаращила глаза. Лицо ее омывали красные и золотые лучи. Ко мне приближалось неясное темное пятно. Янь обняла меня. Я испытала потрясение, когда ее язык оказался у меня во рту. Она повисла на мне всем телом, и мы вместе упали среди подушек. Давно познавшие искусство женской любви руки развязали мой пояс, сняли платье, рубашку, шелковые штаны и туфли. — Раздень меня, — приказала Янь.

Я не знала, что когда сестры делят ложе, им надо быть нагишом, но подчинилась без колебаний. Янь вытащила заколку с жемчужиной, и волна бесконечно длинных волос упала с затылка. Янь улеглась на эту пелену сияющего шелка и, притянув меня к себе, сунула руку меж бедер. Едва я почувствовала прикосновение алчных и шустрых, как акулы, пальцев, грудь мою разорвал невольный стон.

Я заплакала от этого незаслуженного счастья, капельки любви. Мои рыдания еще больше подстегнули Янь. Она скользила по всему телу, шепча, что мне делать. И я подчинялась всем требованиям, повторяя малейшие движения и вглядываясь в ее лицо — улыбнется она или нахмурит брови? Янь трепетала в каком-то непонятном напряжении. Щеки у меня раскраснелись, на лбу блестели капли пота. Лучи солнца постепенно удалялись от ее тела. Мгновение они помедлили на потолке и тотчас скрылись за стенами павильона. В темноте Янь больше не двигалась и довольно долго хранила молчание. Я уже начинала думать, что она вдруг умерла, когда в тишине щелкнул кремень и затеплилась свеча. Лицо, обрамленное растрепавшимися волосами, казалось бледным, как у призрака.

— Ненавижу ночь, — зловещим тоном бросила моя родственница. — Я знаю, все женщины, завидуя моей красоте, ждут темноты, чтобы меня заколдовать. Ты слышишь их голоса?

В саду стояла тишина. Я могла уловить только шелест листвы и дыхание земных соков. Но Янь закрыла уши руками, стремясь бежать колдовского напева злых духов.

В неверном пламени свечи бутоны ее сосков были настолько бледными, что тело выглядело полупрозрачным, не от мира сего. Лицо ее исказилось от боли, словно острый мучительный звук пронзал ее уши. Вздрогнув, она отняла руки. Губы ее скривились от горького смеха, и она принялась расшвыривать во все стороны подушки, на которых мы лежали. Тут я увидела, что пол, сделанный из бронзы и ртути, в действительности — зеркало.

— Раздвинь ноги и смотри! — велела Янь, поднеся ко мне свечу.

Я впервые в жизни увидела красную, сморщенную, волосатую щель, подобную кошмарному разрыву плоти.

— Гляди хорошенько! Этой-то жуткой пастью они и поют, проклинают, источают яд! Разве ты не слышишь их чудовищного пения?

Я попыталась обнять ее. Она ударила меня по щеке и принялась орать во весь голос:

— Убирайся! Пошла вон! Ты мне омерзительна! Ты просто шлюха, подосланная Утонченной Наложницей! И замыслила меня отравить! Прочь отсюда!