Чтение онлайн

Арман сказал на прощание несколько слов капитану, но, к сожалению, на языке, которого Люси не знала. Должно быть, они говорили по-русски, и это еще более укрепило Люси в уверенности, что Арман никакой не француз. То, что эта парочка объяснялась между собой по-французски, еще ничего не значило — известно, что русские аристократы учат французский с колыбели и часто говорят на нем лучше, чем на своем родном языке.

Почти сразу же прибыл экипаж Армана — довольно потрепанного вида коляска, которая не должна была привлечь к себе внимания на улицах Пешавара. В отличие от своего товарища Бруно не пытался играть в галантность. Он крепко связал Люси руки и заткнул ей рот кляпом. Сверху надвинул чадру, чтобы кляп не бросался в глаза.

Затем капитан достал из кармана кинжал и показал его пленнице — деловито, без всякой угрозы.

— Я принял необходимую предосторожность, мадам, чтобы уберечь вас от глупых поступков. Не вздумайте выскакивать из экипажа, когда мы будем проезжать мимо дома мистера Каррадина. Всю дорогу я буду держать клинок у вашего сердца. Если что — вам конец.

Люси передернулась и испугалась, что ее сейчас вырвет. Весь день она почти ничего не ела, но при данных обстоятельствах рассчитывать на трапезу не приходилось.

Бруно сдержал слово — всю дорогу он держал кинжал наготове. Когда коляска подпрыгивала на ухабах, Люси чувствовала, как острие покалывает ей кожу. Поездка не доставила молодой женщине никакого удовольствия, и она несказанно обрадовалась, когда экипаж остановился у неприметного, но опрятного домика, расположенного в стороне от британских кварталов.

Бруно отвел ее в маленькую комнату без окон, где при прежних хозяевах, должно быть, находилась зенана, женская часть дома.

— Припасы, которые вы возьмете с собой, вам принесут, — сказал капитан, вынимая кляп и распутывая веревку. — У дверей я поставлю часового. Это мой человек, он всецело мне предан. Из города выедете в той одежде, которая на вас сейчас.

— Я целый день ничего не ела и очень хочу пить.

Люси произнесла эти слова не только потому, что ее мучили голод и жажда, а еще и потому, чтобы проверить реакцию своего тюремщика. К ее удивлению, он без колебаний ответил:

— Вы получите хлеб и сыр. Из питья — козье молоко или вода.

— Вода, пожалуйста.

Бруно оценивающе посмотрел на нее и холодно улыбнулся:

— Удивляетесь моей покладистости, мадам? Все очень просто. Вы для меня — средство, с помощью которого я достигну цели. Мне нужно, чтобы вы были полны сил. Не хватало еще, чтобы пришлось тащить вас на себе.

Во всяком случае, подумала Люси, он не садист, и то слава Богу. Правда, такого с пути не собьешь. Он руководствуется не страстями, а исключительно практическими соображениями. Необходимо найти слабые места в его характере, без этого убежать не удастся. Увы, люди практичные, как правило, слабостями не обладают.

Хорошо хоть не придется ложиться спать на голодный желудок. Слишком много голодных ночей провела Люси в Куваре и потому отлично понимала, какое благо — полный желудок.

Через несколько минут вошел какой-то европеец и, не произнося ни слова, поставил перед ней тарелку с сыром и индийскими лепешками. Люси поужинала с аппетитом. Для пленницы, жизнь которой еще два часа назад висела на волоске, она чувствовала себя не так уж скверно.

Первый день пути был не столько тяжел, сколько скучен и полон мелких неудобств. Бруно снабдил пленницу достаточным количеством съестных припасов, дал ей осла, одеяла, выдал крепкие сапоги на кожаной подошве и теплую куртку. Пока отряд двигался по долине, теплая одежда лежала в тюке, притороченном к седлу. В низине всадникам досаждали не ледяные ветры, а жара и мухи.

Люди Бруно, разумеется, были не в мундирах, однако, по мнению Люсинды, любой мало-мальски наблюдательный человек без труда опознал бы в полудюжине молчаливых путников людей военных. Некоторых из них она даже узнала — они сопровождали капитана, когда заблудившийся отряд повстречал в горах ее и Эдуарда.

О чем русские говорили между собой, Люси не понимала, но несколько раз заметила, как Бруно выругал своих солдат за то, что они по привычке отдали ему честь. Надо сказать, что солдаты играли свою роль довольно бездарно. Очевидно, их отобрали не за ум и хитрость, а за бойцовские качества. «Неужели никто не видит, что это казаки, переодетые в штатское?» — удивленно спрашивала она себя.

Временами ее разбирал смех, когда она наблюдала за этими бездарными актерами. Афридии, охраняющие горные перевалы, без труда распознают в них солдат. Как Бруно не боится, что горцы истребят весь его отряд, едва он ступит на афганскую территорию?

Сам Бруно изображал купца, везущего в горы товар, чтобы выменять его на каракуль. Четыре вьючных мула были нагружены охотничьими ружьями, чаем и банками с английским печеньем. Как это ни странно, воинственные афганцы очень полюбили английское печенье, особенно шоколадное, и частенько, сидя в засаде на тех же англичан, с аппетитом похрустывали крекерами. Иронически улыбнувшись, Люси заметила среди банок и то восхитительное печенье, которым угощал ее граф. Теперь ясно, где он разжился своими знаменитыми бисквитами.

К счастью, первую ночевку отряд сделал еще на британской территории, поэтому нападения африди-ев можно было не опасаться. Люси предложила приготовить ужин — во-первых, ей хотелось завоевать доверие русских, а во-вторых, не мешало запастись дополнительной провизией. Ее уловка удалась: солдаты с удовольствием возложили на нее все заботы по приготовлению пищи.

Военный рацион по сравнению с тем, как Люси питалась во время бегства из Кувара, был поистине роскошным. Она без труда приготовила вкусный ужин. А заодно набила карманы припасами. Казаки не обращали на нее внимания, уплетая за обе щеки приготовленное блюдо. Под платьем у Люсинды был специальный мешочек, который она доверху набила краденым изюмом. Заодно она разжились козьим сыром, шариками вареного риса и прочими продуктами, которые впоследствии, улучив момент, перепрятала в свой седельный вьюк. Ей нужно было запастись едой на два дня, не больше. Молодую женщину несколько удивила беспечность капитана, не приставившего к ней специального охранника.

Бруно не производил впечатления человека беспечного или глупого, однако на третий день путешествия Люси пришла к выводу, что у этого офицера начисто отсутствует воображение. С каждым часом встреча с афридиями становилась все более вероятной, но капитан не проявлял ни малейших признаков нервозности. Как это ни парадоксально, его хладнокровие оказалось оправданным — когда в сумерках на русский лагерь наконец напали горцы, ничего страшного не произошло.

Люси затрепетала от ужаса, а Бруно не моргнув глазом продолжал разыгрывать роль купца. Один из солдат немного говорил на пушту.