Чтение онлайн

– У меня тоже.

– Он не позвонил мне в полдень, как обещал.

– Это очевидно, раз у вас нет от него известий, – сказал Чиун.

– В каком настроении он уехал?

– Если вы хотите спросить, не сбежал ли он, я отвечу – нет.

– Вы уверены? – спросил Смит.

– Уверен, – произнес Чиун. – Я уведомил его о великой чести, каковой он скоро удостоится. Он теперь не станет сбегать.

– Может быть, он где-нибудь пьет? – предположил Смит.

– Сомневаюсь, – сказал Чиун.

Поскольку сказать им друг другу больше было нечего, оба повесили трубку, не удосужившись даже попрощаться.

Смит задумался, а затем вновь позвонил секретарше. В течение минуты он привел в движение различные рычаги, чтобы выяснить местонахождение П.Д.Кенни, остановившегося в «Стоунуолл-отеле» в Алжире.

Солнце уже опускалось над заливом, когда пришел ответ. Мистер П.Д.Кенни все еще зарегистрирован в «Стоунуолл-отеле». Прошлым вечером он был ранен в какой-то перестрелке. Размер повреждений неизвестен, поскольку никакого врача не вызывали, а сам Кенни не выходит из номера.

– Благодарю вас, – сказал Смит. Затем без посредства секретарши он набрал номер «Палаццо-отеля» в Нью-Йорке. Ему нужно было посоветоваться с Чиуном.

Телефонистка на коммутаторе сняла трубку.

– Номер тысяча сто одиннадцать, – сказал Смит.

Телефонистка немного помедлила, а затем Смит услышал, как она набирает номер.

– Портье слушает – раздался в трубке мужской голос.

– Я просил соединить меня с номером тысяча сто одиннадцать, – раздраженно проговорил Смит.

– А с кем вы хотели говорить? – спросил портье.

– С мистером Парком, пожилым восточным джентльменом.

– Простите, сэр, но мистер Парк оставил сообщение, что уезжает на несколько дней.

– Уезжает? А он не сказал куда?

– Сказал. Он уезжает в Алжир.

– Спасибо, – медленно проговорил Смит и повесил трубку. Ну что ж, ничего не поделаешь. Римо позвонил Чиуну, попросил его о помощи, и Чиун отправился в путь. Остается только ждать.

А в «Палаццо-отеле» молодой белокурый портье посмотрел на старого, морщинистого азиата с карими глазами. Азиат улыбнулся ему.

– Вы оказали мне очень ценную услугу, – сказал Чиун.

– Счастлив был услужить вам, – сказал портье.

– И я был счастлив встретить наконец слугу, который понимает, что его задача – служить, – произнес Чиун. – Вы заказали мне билет на самолет?

– А мои сундуки отправлены в аэропорт?

– Да.

– А такси вызвано?

– Да.

– Вы действительно хороню поработали, – сказал Чиун. – Я хочу отблагодарить вас.

– Что вы, сэр! – воскликнул портье, всплескивая руками при виде маленького кошелька, как по волшебству появившегося в руке Чиуна. – Что вы, сэр, это же моя работа, – сказал портье, уже решившись плюнуть на гостиничные правила и принять любые чаевые, которые этот старый богатый псих пожелает ему дать.

Рука Чиуна замерла.

– Что вы, сэр, – повторил портье, на этот раз менее решительно.

Чиун спрятал кошелек.

– Ну как хотите, – сказал он, не скрывая радости. – Доллар сэкономил доллар заработал.

Через два часа Чиун, с паспортом на имя Ч.И.Парка, находился уже на борту авиалайнера, держащего курс на Алжир. Он спокойно сидел у иллюминатора, глядя на облака, ярко освещенные заходящим солнцем. Вся его жизнь, подумал он, раскачена на выполнение каких-то мелких поручений.

Вот и сейчас он собирается пересечь половину земного шара, чтобы разбранить Римо за то, что тот не позвонил вовремя Смиту.

На секунду Чиуну пришло в голову, что Римо мог попасть в беду, но он тут же отверг это предположение. В конце концов, разве не был Римо воплощением Шивы, Дестроером? Разве он не был учеником Чиуна? Разве в один прекрасный день он не займет место Мастера Синанджу?

Что же может произойти с таким человеком?

Человек, который считал себя П.Д.Кенни, не мог вспомнить о своем прошлом абсолютно ничего. Тем не менее он был уверен, что оно и вполовину не было таким приятным, как настоящее.

Прошлым вечером, когда англичанка оставила его в номере одного, он обследовал свой бумажник. В нем было четыре тысячи долларов. Если не считать паспорта на имя П.К.Джонсона – очевидной подделки, – он не нашел никаких документов, никаких фазаний на то, кем и чем являлся П.Д.Кенни и почему кому-то понадобилось стрелять в него. Единственной вещью, представляющей интерес, была телеграмма от этого барона Немерова.

А затем вернулась девушка, и он потерял всякий интерес к Немерову. Ее звали Мэгги Уотерс, она была археологом из Англии, и он подцепил ее в вестибюле отеля. Теперь она, казалось, считала своим долгом заняться с ним любовью. Как всякий честный подданный Ее Величества, она принялась выполнять свой долг. Так же, как и он. Еще и еще, всю ночь напролет, до самого утра. Этот П.Д.Кенни был мужчиной что надо. Он умел делать такие вещи, о которых она раньше и не слышала. Он так ласкал ее пальцы, губы, колени, что доводил ее до полуобморока, блаженного беспамятства. Она что-то бессвязно лепетала, а он поднимал ее до вершин невероятного, невыносимого наслаждения, а затем бросал в пучины глубочайшего экстаза.

Он научил ее новой позиции, называющейся «Йокагама Йо-Йо», и новой технике, называющейся «Ласточка из Капистрано». При этом он отрицал, что выучил все это по американской книге «Утонченный извращенец».

– Молчи и работай, – сказал он.

И Мэгги трудилась изо всех сил. Он подумал, что Уинстон Черчилль мог бы гордиться ей.

Они позавтракали в постели, пообедали в постели и в скором времени собирались там же и поужинать.

– Со мной никогда такого не было, – сказала она.

– Я не помню, было ли со мной такое или нет, – произнес он. – Но думаю, что вряд ли.

– Теперь я знаю, что ты не метатель ножей.

– А кто я? – спросил он.

Она прижала губы к его уху и объяснила.

– Это, наверное, мое хобби, – сказал он, – а метание ножей – профессия.

– В таком случае тебе надо сменить профессию.

– Ты дашь мне рекомендацию? – спросил он.

– Она тебе не нужна.

– Спасибо, – проговорил он и нашел ртом ее губы.

Внезапно дверь распахнулась, как будто вовсе не была заперта. На пороге стоял чернокожий гигант, в брюках и жилете, надетом прямо на голое тело. Мускулы у него на руках были похожи на толстые веревки. Ростом он был шести с половиной футов, и весил не меньше 250 фунтов. Красная феска на макушке делала его еще выше. Если бы он играл в американский футбол, то наводил бы страх на всех защитников. Он возвышался на пороге бесформенной лоснящейся глыбой и казался воплощением мощи негритянского народа. На его черном лице блестели белки глаз, безо всякого интереса смолящих на Римо и Мэгги.