Чтение онлайн

Но все же чем-то я себя выдал. Наверное, веки не вовремя задрожали… Тип окинул меня пренебрежительным взглядом, повернулся и ушел, осторожно затворив за собой дверь. Хотя мне бы стало спокойнее, если бы он ей с силой хлопнул.

Больше ни одного мужчины ко мне не зашло.

Появлялись еще женщины — но постарше и потолще Ветки и Ивы, неуклюжие и неповоротливые. Просто заходили посмотреть, что я такое и с какого бока меня можно к хозяйству приспособить.

Мне было все равно.

Ива и Ветка ухаживали за мной терпеливо и бережно, словно я для них — это последний мужчина, оставшийся в жизни.

Берегли они меня, причем незаслуженно.

Я лежал и лежал, и медленно выздоравливал.

Что все еще хорошо, я понял очень внезапно и как-то сразу. У меня появилось ощущение времени, я стал вслушиваться в то, что происходит снаружи моего тела, я стал понимать, как и что твориться тут…

Я понял, почему Ива и Ветка никогда не оставляли меня одного — боялись, что со мной что-то может произойти. Или просто им приказали — вождь, староста или кто там еще…

Я понял, что снаружи — какая-то деревня, не такая уж и большая, и вождя все-таки правильнее называть старостой — смысл в том слове был именно такой. Вождь, конечно, но все же это не племя кроманьонцев, эти люди стоят на более высокой ступени развития. Но все же это не тот город, что я видел во время падения… Далеко не тот.

Знахарь уже не появлялся. И снова — лучше уж пусть будет не шаманом, а знахарем. Власть его тут на вождя… Тьфу ты, на старосту не распространяется, скорее даже наоборот, знахарь полностью подчинен и зависит от старосты деревни.

Ива и Ветка — их ко мне приставили, чтобы они меня выходили и обо мне позаботились. Почему не приставили мужчин — вот этого я не понял. Все таки легче было бы таскать меня не двум девчонкам, а двум мужикам, как ни крути.

Но — мужиков не было, я их даже и не видел.

А вот что бы вышло, если бы я вздумал девчонку обидеть? Что бы со мной сделали?

Или это мужиков на виду нету, а тут, за стенами хижины, в полной готовности сидит парочка амбалов. И стоит мне предпринять какие-нибудь нехорошие действия, как меня тотчас скрутят, и… Убьют? Или просто попинают? В теперешнем моем состоянии любой достаточно сильный пинок способен вызвать смерть, так что попинать долго меня все равно не получиться. И то хорошо, что я слабый такой. Значит, сильно бить не будут.

* * *

Поначалу я не помышлял, чтобы ходить. Я выбрался из темной затхлой халупы только на третью неделю.

Все началось с того, что мне под руку попалась палка — обычная палка длиной около полутора метров, прислоненная к изголовью моей кровати.

Я никак не мог понять, что она тут делает и как очутилась. Я поглаживал гладкую, неизвестно как отполированную древесину, и смотрел в окно. Ладонь скользила по дереву, почти не ощущая сопротивления.

Не знаю, сколько я так лежал. Из своего вечного угла в меня всматривалась девушка. Одна из двух, что за мной следили.

Каким-то обрывком сознания я вспомнил, что девушка и раньше как-то не так смотрела на меня. Обеспокоено смотрела, неправильно — второй, похоже, все по фигу, а вот эта почему-то беспокоиться…

Девушка внезапно приняла какое-то решение, показавшееся ей тяжелым. Она решительно стиснула кулачки, подошла ко мне ближе. Присела рядом, что-то сказала. Потом быстро накрыла своими ладошками мои руки и прижала их к палке.

Она говорила тихо, успокаивающе, повторяла одно и то же слово несколько раз, и слово это выстраивалось для меня в одно только сочетание…

«Надо вставать».

Незнакомые звуки складывались в знакомые слова.

— Надо… — Ласково, как ребенку, повторила она. — Надо. Надо. Надо.

Именно это слово. Не русское, нет. Но все же смысл вкладывался именно такой. Надо вставать. Обязательно надо подняться, очнутся от дремоты, потому что можно вечно пролежать вот так…

Я расслабился. И внутренне разошелся, расплылся громадным студнем. Зачем оно мне? Зачем? Все равно скоро помирать, так зачем оно мне надо-то, а?

Но почему-то руки мои не могли разжаться. Почему-то было важным не разжимать рук, никогда не разжимать, и что-то делать.

Почему-то я вспомнил, что эту девушку звали Ива. И поразился, до чего же красивое у нее имя — Ива…

— Да, конечно. — Ответил я по-русски. И начал вставать. Ива бросила на меня слишком уж внимательный взгляд.

Ходить было тяжело. Сучковатая палка, на которую я опирался, все время норовила запутаться то в зарослях репейника, то в простой пыли. Ноги совсем отвыкли от ходьбы, ступни пронзала колючая быстрая боль. Хорошо еще, что посох был не занозистый, иначе у меня в ладонях сидел бы целый лес заноз.

Но все же я шел, поддерживаемый одной девчонкой.

Свежий воздух, насыщенный запахами трав и какой-то непонятной кислятины, показался мне божественным нектаром.

— Дойдем до края деревни, и обратно. — Сказала Ива. — Тебе нельзя долго гулять. Ты очень устал. — Последовала еще одна фраза, которую я почти не понял — что-то про слишком тяжелое выздоровление и какой-то яд.

У меня не было сил спорить. Не было сил даже смотреть по сторонам и запоминать увиденное — но все же я шел и смотрел по сторонам. Ива поддерживала меня сбоку, озабоченно посматривая по сторонам.

А зрелище было еще то. Страшненькое такое зрелище, средневековая инопланетная экзотика. Ни в каком фантастическом фильме такое не увидишь, никакая фантазия не создаст такой мир.

Тем более что все, происходящее вокруг, не сон. Не сон, а самая что ни на есть реальность.

Заборчики перед домами, стадо свиней, домашние животные разгуливают на привязи во двориках, крестьяне занимаются своими нехитрыми обязанностями, и исподволь разглядывают нас…

На секунду я растерялся, но потом быстро вспомнил, что нам говорили. «Единообразие животного и растительного мира. Небольшие генетические отклонения не представляют фатальной угрозы». Если на всех планетах в этой части Галактики живут люди, то рядом с ними будут свиньи и лошади, кошки и собаки, комары, блохи, мухи и глисты. Просто они будут незначительно отличаться.