Чтение онлайн

Темнело тут быстро, еще одна жена Топорища прошлась вдоль стен, затеплила лучины в больших каменных плошках, наполненных чем-то вроде масла. Наверное, жиром, надо будет узнать. У меня-то лучины были другие, они и горели похуже.

Наконец Топорище, окинув еще раз всю картину довольным взглядом, положил ложу на стол. И, словно отключенные, положили ложки все его жены и сыновья-дочери. Положили и уставились на главу семейства.

— Молодец, сосед, хорошо работаешь. — Изрек Топорище. — И ешь тоже хорошо. Хороший работник хорошо ест, верно сказано? — И он серьезно глянул на одного из своих сыновей, самого старшего тут. Перед ним все еще стояла наполовину полная тарелка.

Сын смутился, чуть даже покраснел, еще ниже склонился над своей едой, но ложку все же брать не стал. Не решился.

Распрощались мы в самых лучших чувствах.

— Если что, сосед, так зови, не молчи. — Прогудел Топорище на прощание. — Негоже одному-то в мире жить, надо и на людей смотреть…

До дома я дошел быстро, Ива уже спала. Я не стал ее будить, тихо разделся и лег рядом с ней, прижался к теплой девушке.

Тело, истощенное непривычной работой, чуть побаливало, и сон никак не желал ко мне идти. Спать-то уже совсем не хотелось, хотелось сделать еще что-то, но только вот ночью уже было совсем темно.

Глупо вот так вставать. А потом до вечера дрыхнуть… Не, не буду. Лучше сейчас вот усну, и буду спать, и буду видеть сны. А потом будет утро, и будем думать, как жить дальше.

Где-то стрекотали сверчки. А может, и не сверчки, может, это что-то вроде волков, просто голос тонкий? Не знаю, никогда еще я их не видел.

В сон я провалился как-то быстро и странно, как в неожиданно возникший под ногами колодец. И спал хорошо, сны обходили меня стороной.

Правда, все тело наутро непривычно ломило, но вот спокойный сон того стоил.

* * *

Как-то вечером я вышел из дома. Было уже темно, а калитка так громко хлопала от ветра, что уснуть было проблематично.

Ладно, поправим…

Калитка, сорванная с петель, валялась посреди улицы.

Ну вот.

Мимоходом цапнув от двери трость, с которой я ходил пока не выздоровел, я пошел к ней, подобрать и оттащить обратно во двор. Утром можно будет посадить на петли, а сейчас лучше не трогать, не видно ничего толком.

Хулиганье хулиганит, не иначе.

Когда что-то сместилось в темноте между моим домом и сараем Топорища, я понял, что сегодня хулиганство не исчерпывалось сорванной калиткой. Ночная темнота внезапно сгустилась, и кусочки тьмы размером с меня метнулись на сближение…

Наверное, я подсознательно давно ждал этого случая, и потому совсем не удивился. Слишком уж давно я тут, слишком я тут успел примелькаться, и слишком многим не то чтобы наступил на любимые мозоли — а просто хорошо потоптался рядом одним своим присутствием.

Трость-дубинка мне нравилась, удобная, ухваткая такая. И размеры как раз самые те, что надо в драке. И зверя отогнать, если что, и человека угостить мало не покажется.

Потому я не стал долго думать, думать уже времени не было, а сразу же угостил первого тростью по правому плечу, которое он, дурак такой, выставил вперед. Мелькнуло в тусклом свете звездочек отполированное дерево, что-то громко шлепнуло, льдисто блеснул металл дрянного клинка, и звериный рев перекрыл спящую деревню вмиг и надолго.

От второго я увернулся еле-еле, на пределе выкрутился, чуть-чуть, и получил бы от всей его поганой души, но зато хорошо встретил его корпусом. В плечи толкнулась тяжелая сипящая масса, запах пота, под моим локтем подался воздух из живота, хрипло вздохнуло под ухом.

В руку мне ткнулось древко охотничьего дротика. Отведя подальше от себя короткое копье, и отправил тело в полет куда-то в сторону соседского забора.

Забор оказался прочнее, чем лоб этого придурка, но и лоб его тоже показал себя неплохо. Парень стукнулся как-то особенно удачно, отлетел назад, и со всей дури припустил куда-то огородами.

Первый нападавший валялся в пыли, и его легкие уже снова набрали воздуха для второго воя, прозвучавшего чуть тише первого.

Я чуть повернулся, посмотрел на того, кто на меня нападал. И даже не удивился, разве что одежде. Второй брат Ивы, странноватый дебилоид, изгибался всем телом, и катался бы по земле, но врезал я ему от души, и очень хорошо, так что любое резкое движение причиняло страшную боль. Но оделся-то он, как оделся! Прямо как ниндзя, весь в черном, одежда вся перемазана сажей или чем-то еще, да и на лице пара полосок все той же черной сажи, нанесенных неровно и неумело. Ну точно ниндзя!!!

А теперь валяется на спине, и держится за плечо, словно хочет руку вырвать из сустава.

Ничего страшного с ним не случилось. Ушиб, всего лишь ушиб, у меня не было времени, чтобы нормально сориентироваться и вломить ему как следует. Надо было поломать что-нибудь, как следует, но соскользнул удар… Ладно, пусть пока что так походит. Может, умнее станет.

Нет, все-таки верно я тогда решил, мне с этими товарищами и на широчайшем шоссе не разойтись. Все-таки Ива их сестра, что ни говори, а мозгов этим двум уродам явно не хватает, чтобы позволить другим жить так, как этим самым другим хочется.

В домах затеплились лучины. Неровный огонек блеснул сквозь неплотно прикрытые ставни в доме Топорища, громко хлопнула входная дверь, и полный бас моего соседа раскатился по ночной улице.

— Помоги Хайст, кто тут честным людям спать не дает?

И сразу же за этим ярко вспыхнул факел.

Мой сосед стоял в дверях своего дома, в левой руке держал факел — чуть позади себя, чтобы свет не мешал видеть, а в правой руке — массивный топор, не похожий на охотничий или плотницкий. Широкое лезвие багровело в свете факела, сталь выглядела очень-очень неприятно. Боевой топор, я раньше такие только в книгах видел. А вот теперь и удостоился чести тут тоже поглядеть.