Имя – Смерть
Шрифт:
Понял? Заказное убийство – явное! И его сделали из моей «девяточки». – Помолчав, он добавил:
– Я должен найти Алию. Мы летим домой. Я – сегодня ночью. Ты – через день. И там мы не встречаемся. Ты меня понял?
Сергей поник:
– Я же говорил, что эта поганка тебе устроит веселую жизнь… Пока это дело не кончится, работать мы не будем. А дальше что? За тобой теперь будут присматривать…
– Там видно будет.
…А назавтра Иван, впервые за последний год, явился домой. Ключей у него давно уже не было. Он нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока мать не открыла.
– Ванюша" ты?! – Она почему-то испугалась, увидев его.
– Привет, мам. – Он суеверно переступил порог с правой ноги и чмокнул мать в жирную от ночного крема щеку. – Уф! Чем это ты мажешься?
– Заходи, заходи. – Мать суетливо запирала дверь, прикладывала ладонь к губам, разглядывала сына. – Ты все-таки приехал…
– Ну, конечно.
– Есть будешь?
– Буду. – Иван чувствовал себя неловко в тесной прихожей. Ему почему-то казалось, что квартира стала меньше, чем была. И мебель какая-то неузнаваемая, и неприветливо смотрит большое зеркало на стене… И мать другая.
– Яичницу? – спрашивала мать, все еще не сводя с него испуганных глаз.
– С помидорами, мам?
– Сделаю. С помидорами, со свеженькими… Как ты любил…
Глаза у нее налились влагой, а он; сердито поправил:
– И до сих пор люблю. Не говори про меня как про покойника.
– Это я так, прости… Давно тебя здесь не было.
Я уже забыла когда…
– Вот пришел же!
Мать больше ничего не говорила. Гремела посудой, открывала воду, хлопала дверцей холодильника. Суетилась без толку, нервничала, все у нее валилось из рук. Она делала ему завтрак, а он, стоя у окна в тесной кухне, рассматривал двор, откинув занавеску. Знакомый двор, большой. Раньше напротив не было ничего, кроме пустыря. На этом пустыре они пацанами жгли костры, гоняли мяч, курили, присев на корточки и озираясь, не идет ли кто из взрослых… Хорошо тогда было, свободно. А теперь там стоят два новых высотных дома. Прежние дружки – где теперь они? Домовой, Ваньтяй, Косой? Теперь им всем по тридцать, здоровые мужики, женатые, наверное… И тополя во дворе здорово подросли. А за углом его школа – желтая, облезшая. Вон виднеется ограда.
– Садись, кушай! – позвала его мать. – Только руки вымой.
Он усмехнулся:
– Конечно, я же не маленький. Да, мам, я тебе привез кое-что…
Он сбегал в коридор, расстегнул дорожную сумку, с трудом достал оттуда пухлый черный пакет. Резко запахло овчиной.
– Дубленка, – пояснил он. – Ма, иди сюда. Погляди, примерь.
Но мать не обрадовалась, не стала благодарить.
Она стояла на пороге кухни, бессильно опустив руки, глядя сквозь сына.
– Мам, ну ты что? – обиделся он. – В конце концов, могу я тебе что-то подарить?
– Ты мне часто что-нибудь дарил, – как-то безрадостно ответила она. – Никогда меня не забывал.
Деньги приносил. Подарки привозил. Ванечка…
– Ну что?!
– Я всегда хотела спросить… Можно, да?
– Ну?! – Он раздраженно выпрямился, дубленка ему мешала.
Раньше у них тоже бывали такие объяснения.
Мать никак не могла понять, откуда у ее сына такие деньги, чтобы менять машины, снимать квартиры, дарить ей подарки… Она пыталась задавать конкретные вопросы, но Иван всегда уходил от прямых ответов. Стоило ему повысить голос – и мать сникала, отступала, и сцены кончались сами собой.
Но теперь она не собиралась сдаваться:
– Кем ты работаешь? Кто ты по профессии?
– Мам, ну ты даешь – поразился Иван. – Мне вот-вот тридцать стукнет! Работаю, зарабатываю! Тебе не все равно?
– Как мне может быть все равно?! – Мать задохнулась от волнения. – Когда ты ушел из школы после восьмого класса, мне не было все равно Когда ты попал в ту компанию, я тебя оттуда вытаскивала! Я тебя искала вечером на каких-то пустырях!
Я в милицию бегала! Я…
Иван по-шутовски поклонился ей в ноги:
– Спасибо тебе! Спасибо тебе, мамулечка! За милицию спасибо! Вот спасибо так спасибо!
Но она не слушала:
– Потом… Когда ты никак не желал работать…
Появились какие-то ужасные девицы. Не могу забыть ту, белую, из овощного магазина… Испитая! Матерщинница жуткая! Лицо дегенератки! А вот тебе почему-то нравились именно такие! Нормальные девочки тебя не интересовали!
– Ма, это смешно! Я уже и не помню, о ком ты говоришь? Белая из овощного?
– От тебя пахло спиртным! – Она уже плакала. – Я хотела умереть, ты понимаешь? Умереть я хотела! Я даже поехала к твоему отцу! Я просила, чтобы он приехал, поговорил с тобой! Хоть как-то повлиял! Вспомнил, что у него есть сын! А он отказался – ему, видите ли, некогда!
Иван в сердцах бросил на пол дубленку:
– Ты к нему ходила?! Нет, правда?! Ты что, мам?!
Ты это зачем?!
– А ты не знал… А что ты вообще обо мне знал?!
Что ты хотел знать?! – Мать вдруг стала сползать на пол вдоль косяка, закрыв лицо мокрыми от слез руками. Она уже не говорила, только тихонько подвывала.
Иван подхватил ее, поднял. Такая легонькая! Отвел в комнату, уложил на постель. Но она села и сразу яростно продолжила:
– Когда он нас бросил, мне ведь предлагали снова выйти замуж! И не один раз предлагали! Разве ты это знал?!
Иван мрачно посмотрел на нее.
– Но я тебе даже не говорила! Я ведь даже не посоветовалась с тобой, как мне быть – принять предложение или нет? Я не хотела для тебя плохого отчима! Я не хотела, чтобы тебя кто-то сломал…
Ты был такой трудный мальчик, такой сложный,..
На всех огрызался, как волчонок… Все держал в себе! Я решила – нет! Будем жить вдвоем, ты да я…
Наверное, ошиблась… – Она вытерла глаза. – Уж не говоря о том, как мне трудно было одной… Нет, тебе тоже нужен был мужчина, чтобы ты хоть кого-то уважал! Потому что на меня ты всегда плевал! Да!
– Мам!
– Сколько я унижалась! Сколько мучилась! Все было напрасно! Все! Ты не пошел работать! Я записала тебя на работу к подруге… Пусть это была фиктивная работа, но тебе там сделали трудовую книжку!
Я взяла эту книжку и отвела тебя в вечернюю школу! Без книжки не брали! Я думала – мой сын умный мальчик, если не хочет пока работать – пусть тогда учится! Я мечтала, что ты все поймешь, постараешься ради меня… Дура старая…
Иван сидел на краю постели, сжав щеки кулаками, и смотрел себе под ноги. Сердце билось тяжело и яростно. Он старался не слушать.