Чтение онлайн

– Жива… – слегка удивленно констатировал Гекель. – Знаешь, если бы на ее месте был мужчина, он бы умер еще дня три назад. Женщины вообще более живучи, чем мужчины. Похоже, я ошибался, не рассматривая женщин на роль претендентов.

Гекель покосился на помощника, тот смотрел в пространство, застыв слева от плеча учителя.

О чем он думает? Какие мысли варятся в котле головы этого молодого человека, внезапно ставшего взрослым, выросшего из того вшивого мальчугана, которым он был несколько лет назад? Его помыслы известны лишь богам. Увы, Гекель пока не научился читать мысли. Почти не научился. Кое-что он улавливал – настроение, какие-то обрывки, картинки – в момент наивысшего напряжения магических сил, но, увы, до настоящего чтения мыслей он так и не дошел. И скорее всего, не дойдет… так ему казалось в минуты отчаяния.

Ощупал руки, ноги, заглянул в рот – все вроде на месте, ощущения, что тело «мерцает», тоже нет. Девка как девка, если не считать патологической, невозможной худобы.

– Три дня, и будет почти прежней, – хмыкнул Гекель. – Побольше еды, двигаться, разгоняя кровь, – забегает пуще прежнего. Теперь ей всегда нужно будет много есть, как грузчику в порту. Но у всех свои проблемы, не правда ли, Ханар?

– Правда, учитель. Ты всегда прав, – ответил невозмутимый, спокойный Ханар. – Натереть мазью должен я?

– Ты. Я буду творить колдовство. Мне нужны чистые руки… Давай, приступай, а то еще на последних минутах умрет. Интересно, что у нас получилось?

«Ох, как все болит… болит! Ооооо! Горит все! Но я жив! А это уже хорошо! И чего хорошего? Может, инвалидом сделался? Может, с ума сошел? Нет. Раз я думаю, не сошел ли с ума, – значит, не сошел. Я выжил. Вот только двинуться не могу. Сейчас попробую… сейчас…»

– Она шевельнулась, учитель.

– Посади ее. Осторожно. Вот и снова очнулся… очнулась. Эй, Серг, слышишь меня? Пить хочешь?

– Хочу! – выдохнул Сергей, с трудом приподнимая свинцовые веки. – Больно мне… кожа горит!

– Это хорошо… это очень хорошо! Значит, вернулась чувствительность. Вот если бы не горела… мы тебя мазью намазали. Мазь очень едкая, но полезная. А еще – ты принял бодрящего напитка, что тоже не способствует спокойной жизни. Так что терпи. Сейчас Ханар тебя покормит жиденькой кашей, и снова выпьешь напитка. Твоя задача – есть и пить. Вначале понемногу, потом сколько сможешь. Тебе нужно восстановиться, организм потерял слишком много плоти.

– У нас… получилось? – прохрипел Сергей и едва не завалился на бок. От падения его спасла только сильная рука Ханара.

– Пока не знаю. Ты жива, а это главное. Когда наберешь массу, будем разговаривать на эту тему. Ты должна есть и пить. Ханар тебе поможет. Тебе придется часто ходить в туалет, так что не стесняйся – это нормально. Я ускорил процессы в твоем организме. Впрочем, они и должны были ускориться в результате трансформации.

Гекель помолчал, затем добавил, глядя на то, как Ханар осторожно поит Серг из медного чайничка, вставляя носик в рот девушки:

– Пиголь приходил. Тебя искал. Я не пустил. Он обещал вернуться через несколько дней и с городской стражей. Мне стража не страшна, как и Пиголь, но шум ни к чему, так что постарайся побыстрее встать на ноги. Ханар получил необходимые указания. Обязательно должны быть физические упражнения, чтобы нарастали мышцы, – как только ты сможешь встать на ноги. Твоего согласия не спрашиваю – ты сама захотела пройти через все это, так что будешь выполнять все, что я скажу. Только так ты сможешь добиться того, зачем сюда шла. Вечером я жду тебя у себя в кабинете – будешь рассказывать, что обещала. Все, хватит ей пить. Корми, Ханар!

К вечеру Сергей мог стоять на ногах и даже двигаться, держась за стенку. И слава богу, унизительно делать ЭТИ дела, когда сзади придерживает парень, да еще и подтирает тебе… Ужас, в общем… если бы Сергей не был слаб до такой степени, когда все на свете пофигу, то сгорел бы от стыда. Впрочем, когда ты еле шевелящийся овощ, не до сантиментов и душевных страданий.

Вечером Гекель почему-то его не вызвал. Вероятно, решил подождать – какой толк от еле двигающегося и трудно соображающего полуовоща?

Ночью поспать почти не удалось – Ханар, как закоренелый садист, не давал спать, будя каждый час и вливая в глотку Сергея литры травяных отваров и жидкой кашицы из перетертого мяса, круп, масла, сырых овощей и бульона. Кроме того, приходилось пить горькие настойки, после которых одолевали голод и жажда.

Каждый час минут на пятнадцать упражнения – приседания, наклоны, махи руками, будто не в параллельном мире, а где-нибудь в земном пионерском лагере. Только вот «пионервожатый» зверь, а не человек – стоило замешкаться, начать ругаться на тему: «Дай мне поспать, скотина ты эдакая!» – тут же ушат ледяной воды на голову, и волей-неволей начинаешь двигаться, чтобы согреться.

Мучения закончились только утром, и то часа на три, не больше. Ханар сказал, что теперь не беспокоится за состояние Серг и тоже может поспать. И это было счастьем – рухнуть на поганую кушетку, на которой провел последнюю неделю, и провалиться в сон, мертвый, как у легендарных богатырей, которых нельзя было пробудить даже дубиной.

Как оказалось, чтобы разбудить Сергея, не нужно дубины – всего лишь заклинание бодрствования, после которого «клиент» взвился со своего ложа как ошпаренный и взревел пожарной сиреной – кожу жгло, и под ней будто бегали злые, голодные мураши. Такой водопад ругани, и преимущественно на русском языке, Сергей не изрыгал с того самого случая, когда пьяный Васька Шунгин упал на ледяной мостовой, и в перелетевшей через голову сетке разбились все три пузыря водки, смешавшись с закуской, прихотливо украшенной блестящей горкой стеклянных осколков. Тогда он был очень сильно разочарован, очень. Что и высказал Ваське в свободной, полной экспрессии форме.

Пометавшись по комнате под пристальным взглядом Гекеля, наблюдавшего за всеми передвижениями своего подопытного кролика, Сергей запахнул несвежий халат со следами вчерашних и ночных туалетных приключений, а потом уселся на кушетку, демонстративно уставившись на безмятежного мастера. Они помолчали минуты две, потом Сергей сварливо спросил, с отвращением покачав головой:

– Скажи, мастер, вот почему все сильнодействующие лекарства обязательно такие гадкие? Или горькие, или вызывают лихорадку? Почему нет вкусных лекарств? Такое ощущение, что их делают горькими для того, чтобы изгонять из человека демонов!