Чтение онлайн

— Арон! Еще раз прошу: давай вместе. Ты так много помог мне. Почему ты не хочешь?

Арон лучезарно улыбнулся и подмигнул:

— А члена комиссии ты не учитываешь? Куда выгоднее иметь не соавтора, а друга в комиссии! Как говорится, блат!

Катенин уже не раз с удовольствием думал о том, что Арон будет участвовать в обсуждении проекта. Но тем более невозможными были слова Арона. Арон и — блат!

— Ты не доверял мне в юности, я не обижаюсь, я тогда и не заслуживал… Но теперь… в вопросах техники…

Хриплое радио объявило о посадке на Харьков.

— Не чуди, Сева, — с особой ласковостью сказал Арон. — Я не только верю в тебя, я… в общем, я желаю тебе огромного успеха, славы, широченного поля деятельности… ну, и приличного зятя, тестя или как он там называется! — шутливо добавил он. — Кончай проект. И пиши! Обязательно пиши, как и что!

Он постоял на поле, пока не скрылись в утренней дымке поблескивающие крылья самолета, уносившего сына профессора Катенина. Не доверяю? Чудак! Не объяснять же ему, что сам он тут ни при чем, что есть такие вещи, как благодарность и возврат долгов… Только бы ему удалось!

А Катенин глядел в окно самолета. Небо было широченное, удивительно легкое, поля внизу — чисто изумрудного цвета, поезд, пробегавший внизу, был похож на детский заводной, а дым из трубы паровоза, казалось, не поднимался вверх, а расстилался по земле вместе с летучей тенью от самолета. Как прекрасно было бы это утро, весь этот мир с его трудом и надеждами, если бы не Люда. «Вышла зама…» Боже мой, только бы это оказалось ошибкой!

Когда он вихрем пронесся по лестнице и поднял трезвон у двери своей квартиры, открыла Екатерина Павловна.

— Сева! — вскрикнула она, обнимая его, и заплакала. Но он отлично видел, что она уже не расстроена, что она особенно тщательно одета и причесана, даже серьги надела.

— Ну? — спросил он, скидывая пальто прямо на пол.

— Вот тебе и ну! — сказала она виновато и весело. — Такая уж наша судьба. Узнавать последними. Вышла замуж.

— Да за кого? — с отчаянием выкрикнул он.

— Господи, разве я не написала? Да за своего майора… за Анатолия Викторовича… Неужели я не написала? Но он очень милый и очень любит ее, и, знаешь, в конце концов, может, оно и к лучшему…

— Я вижу, ты тоже влюблена в него, — раздраженно прервал Катенин. — С ума посходили!

— Т-с-с… она дома.

— Ну и что? Радоваться прикажешь? Поздравлять? Хвалить?

— Сева, умоляю тебя… Конечно, это вышло так скоропалительно…

— Ты объясни, почему пришлось так неприлично торопиться?

— Боже мой, Сева… Ну, влюблены, ну, решили… теперь все проще, чем в наше время. Он приехал из лагерей, встретились… Разлука многое проверяет… Я тебя уверяю, он такой милый и порядочный…

— Это я уже слышал. Где Людмила?

— Спит.

— В полдень — спит? А этот ее… супруг?

— Он уехал на службу… Сева, умоляю тебя!

Оттолкнув жену, он, не стучась, вошел в комнату дочери. Люда лежала в постели, но совсем не спала — видимо, услыхала голос отца.

— Папка! — восторженно проворковала она. — Папка приехал!

И, закрыв голову руками, со смехом сказала:

— Если сердишься, бей! Я приготовилась к хорошей трепке!

Обняв отца за шею, она целовала его, дурачилась, охала, снова целовала и между поцелуями и смехом говорила:

— Виновата! Оправданий нет! Влюбилась! Привела в дом чужого, страшного мужчину! С пистолетом в кобуре!

— Люда, ты подожди, ты…

— Папочка, уже поздно! Он уже тут! Если б он не уезжал в чертову рань на службу, ты бы сейчас увидел рядом со мной во-от э-та-кие-е страшные черные усы!..

Серьезного разговора с дочерью не получилось. И рассказа о методе взрывов тоже не получилось: и жена, и дочь были заняты своим. Но днем заехал обедать майор — Катенин впервые рассмотрел его как следует и не мог не признать, что Анатолий Викторович — славный, застенчивый и очень влюбленный человек. Страшных усов у него не было, но ему перевалило за тридцать, и легкие морщинки уже намечались под усталыми глазами. После первых минут взаимной настороженности именно майор заинтересовался изобретением Катенина и долго расспрашивал о всяких подробностях: бывший механик, он легко улавливал особенности и трудности новой технической проблемы.

— А теперь скажите мне, Анатолий Викторович, почему вы так поторопились? — спросил Катенин, оставшись наедине с майором.

— Я целых два года торопился, — со вздохом ответил майор. — Это Людочка все тянула… Поймите меня, Всеволод Сергеевич!

— Но почему было не подождать… хотя бы моего приезда.

— Она… мы… порешили отпраздновать свадьбу, когда вы приедете…

— Вы еще не зарегистрировали брак?

— Как можно! — вскинулся майор. — Мы зарегистрировались еще там, в лагерях…

Поняв, что проговорился, майор густо покраснел.

— Люда ездила к вам в лагеря?

— Всеволод Сергеевич! Я вас уверяю… Когда мы уже решили, она вдруг приехала в гости… Вы не подумайте…

У Катенина создалось впечатление, что майор выгораживает ее, но торопливость была продиктована Людой. Господи, до чего сумасбродная девочка!

— Как же вы собираетесь жить дальше? Ведь у Люды талант, ей нужно учиться.

Майор поднялся и сказал торжественно:

— Я люблю ее, Всеволод Сергеевич, и сделаю все, чтобы ей было хорошо. На уроки я ее сам отвозить буду. А жить… у меня есть комната в военном городке, очень хорошая комната… Но Людочка сказала, что не хотела бы расставаться с вами. Будет так, как решите вы.

Когда майор снова уехал на службу, Катенин позвал дочь.

— Он тебе понравился! — заявила Люда, ласкаясь к отцу.

— Мне хотелось бы, чтобы ты закончила учебу…

— Так я и кончу!

— Люда, ты теперь замужняя женщина. У тебя будут домашние заботы…

— Какие же заботы, когда мы живем здесь?

Катенин усмехнулся чистосердечности ее молодого эгоизма. Правда, какие у нее заботы? Просто лишние заботы маме…

На следующий день Люда подробно расспросила отца о методе взрывов, рассмотрела набросок схемы и постаралась понять… Муж ли рассказал ей? Или сама вспомнила?