Чтение онлайн

— Нет, Билл. И что же?

— Вы ничего не говорите сами. За вас это делают цифры. Я принял решение, как только приземлился мой самолет. Все формальности и прочие глупости, бла-бла-бла, будут соблюдены, но я буду рекомендовать «АмКор» удвоить вложения.

Квери бросил быстрый взгляд на Хоффмана. Его голубые глаза широко раскрылись, кончик языка облизнул губы.

— Это миллиард долларов, Билл, — тихо сказал он.

— Я знаю, что речь идет о миллиарде, Хьюго. В прежние времена это была огромная сумма денег.

Все рассмеялись. Они запомнят слова Эстербрука и будут повторять его слова на набережных Антиба и Палм-Бич в течение следующих нескольких лет: про тот день, когда старина Билл Эстербрук из «АмКор» вложил миллиард долларов за ланчем и сказал, что прежде это была большая сумма денег. Выражение лица Эстербрука говорило о том, что он знает, о чем они думают; именно поэтому он так и сказал.

— Билл, ваша щедрость производит впечатление, — хрипло проговорил Квери. — Алекс и я поражены.

— Да, поражены, — повторил Александр.

— «Уинтер Бэй» также будет участвовать, — присоединился к Эстербруку Клейн. — Пока я не могу назвать точную сумму — у меня нет таких полномочий, как у Билла, — но наш вклад будет значительным.

— Могу сказать о себе то же самое, — добавил Лукашински.

— А я говорю за своего отца, — вмешалась Эльмира, — и он поступит в соответствии с моими рекомендациями.

— Правильно ли я понял, что вы все намерены сделать вложения? — спросил Квери. Все сидящие за столом принялись кивать. — Что ж, звучит многообещающе. Могу ли я сформулировать свой вопрос иначе: кто не планирует увеличивать свои вложения? — Гости начали переглядываться и пожимать плечами. — Даже вы, Этьен?

Мюсар с недовольным видом оторвал взгляд от гамбургера.

— Да, да, полагаю, да, почему я должен отказываться? Однако давайте не будем обсуждать такие вещи при всех, если вы не против. Я предпочитаю традиционные швейцарские методы.

— Иными словами, полностью одетыми и с выключенным светом? — Под всеобщий смех Квери поднялся на ноги. — Друзья мои, я вижу, вы еще не закончили трапезу, но мне кажется, сейчас самое подходящее время для спонтанного тоста в манере русских — прошу меня простить, Мечислав. — Хьюго откашлялся; казалось, что он тронут до слез. — Дорогие гости, вы оказали нам честь, откликнувшись на наше приглашение и доверившись нам. Я искренне верю, что мы находимся при рождении совершенно новой силы в мировой системе хедж-фондов, результата сотрудничества самой передовой науки и агрессивных инвестиций — иными словами, Бога и Маммоны. — Новый взрыв смеха. — И в этот замечательный момент я считаю, что мы должны поднять наши бокалы в честь гения, который сделал все это возможным, — нет, нет и нет, не меня. — Он повернулся к Хоффману и засиял. — За создателя ВИКСАЛ-4 — за Алекса!

Заскрипели отодвигаемые стулья.

— За Алекса, — хором сказали все.

Раздался звон бокалов, инвесторы стоя выпили за Хоффмана. Они с любовью смотрели на него — даже губы Мюсара тронула скупая улыбка. И когда все уселись на свои места, продолжая кивать и улыбаться, Александр с ужасом понял, что от него ждут ответного выступления.

— О, нет, — сказал он.

— Давай, Алекс, — тихонько попросил его Квери. — Скажи пару слов, и следующие восемь лет тебе больше не придется выступать.

— Я не могу, честно.

Однако все искренне кричали «нет», «так нельзя!», и Хоффман обнаружил, что поднимается на ноги. Салфетка соскользнула с его колен и упала на ковер. Он оперся рукой о стол, чтобы сохранить равновесие, и попытался придумать, что следует сказать. Его взгляд рассеянно скользнул в сторону окна — и теперь он смог увидеть не только противоположный берег и высокий фонтан, но и набережную, где ударили ножом императрицу, непосредственно перед отелем. Набережная была в этом месте особенно широкой, и получилось нечто вроде небольшого парка с деревьями лайма, скамейками, миниатюрными, аккуратными лужайками, изящными уличными фонарями времен Прекрасной эпохи и темно-зелеными, идеально подстриженными кронами деревьев.

Полукруглая дамба с каменной балюстрадой уходила в воду и вела к волнолому и пристани для парома. В это утро к белому металлическому киоску, где продавали билеты на паром, выстроилась небольшая очередь из дюжины человек. Молодая женщина в красной бейсболке каталась на роликовых коньках. Двое мужчин в джинсах прогуливались с черным пуделем. Наконец, взгляд Хоффмана остановился на похожем на скелет призраке, одетом в коричневую кожаную куртку, который стоял под бледно-зелеными лаймами. У него был обтянутый бледной кожей череп; казалось, он только что пришел в себя после обморока. Глубоко запавшие глаза оставались в тени нависающего лба, волосы незнакомец собрал в тугой седой хвост. Он смотрел прямо в окно, за которым находился Хоффман.

Все тело Александра окаменело; несколько долгих секунд президент не мог пошевелиться, потом сделал непроизвольный шаг назад и опрокинул стул.

— О, господи, ты сейчас упадешь в обморок, — сказал встревожившийся Квери и начал вставать, но Хоффман поднял руку, чтобы его остановить.

Он сделал еще один шаг назад, зацепился за ножки стула и едва не упал, но тут, наконец, наваждение исчезло, он отбросил стул ногой, повернулся и побежал к выходу.

У него за спиной послышались удивленные восклицания, его звал Квери. Однако Хоффман выскочил в зеркальный коридор, свернул на лестницу и схватился за перила. Через последние несколько ступенек он перепрыгнул, промчался мимо телохранителя — тот о чем-то беседовал с портье — и выбежал на набережную.

Все пространство набережной под лаймами оставалось свободным. Хоффман остановился возле рядов багажа гостей отеля, посмотрел налево, направо и выругался. Швейцар спросил, не нужно ли ему такси. Хоффман проигнорировал его и зашагал мимо к перекрестку. Впереди висел плакат частного банка «Эйч-эс-би-си»; слева, параллельно стене «Бо Риваж», шла узкая односторонняя улица доктора Альфреда Винсента. За неимением ничего лучшего Александр зашагал по ней, потом перешел на легкий бег, проскочил эстакаду, строй припаркованных мотоциклов и маленькую церковь. На перекрестке он остановился.

Впереди, опережая его на квартал, фигура в коричневой куртке переходила дорогу. Когда мужчина оказался на другой стороне, он обернулся и посмотрел на Хоффмана. Да, это был тот самый человек — сомнений не оставалось. Между ними проехал белый фургон, и незнакомец исчез, хромая по боковой улице.

Теперь Хоффман побежал по-настоящему. Его тело наполнила мощная энергия, ноги делали быстрые длинные шаги. Он помчался к тому месту, где в последний раз видел странного человека. Еще одна улица с односторонним движением; мужчина снова исчез. Хоффман помчался к следующему перекрестку. На узких улицах почти не было движения, но возле тротуаров стояло много припаркованных машин. Повсюду располагались небольшие магазинчики, парикмахерские, аптеки и бары; люди не спеша шли по своим делам.