Чтение онлайн

— Доу уже сейчас находится на рекордном минимуме, — сказал Квери. — Эс энд Пи — тоже. Из Еврозоны слышны стенания о государственных долгах… Ну не может рынок подняться к концу дня. — Четверо старших администраторов компании посмотрели друг на друга. — Ну что, все согласны?

Все кивнули.

— Я это сделаю, — сказал Хоффман.

— Я с тобой, — предложил Квери.

— Нет. Я ее включил, мне и выключать.

Путь из операционного зала до помещения, где стояли компьютеры, показался Александру бесконечным. Он чувствовал, что все на него смотрят, и вдруг подумал, что будь это фантастический фильм, ему было бы отказано в доступе к материнским платам. Но когда его лицо предстало перед сканером, засовы отошли в стороны, и дверь открылась. В холодной шумной темноте моргали глаза центрального процессора. Это напоминало убийство, как в ЦЕРНе, когда более восьми лет назад отключили его компьютер. Тем не менее он открыл металлическую коробку и взялся за рубильник. Это лишь конец одной фазы, сказал он себе, работа будет продолжаться, пусть даже и не под его руководством. Он повернул рубильник, и через несколько секунд огоньки погасли, шум стих. Лишь рокот кондиционеров нарушал тишину. Казалось, он находится в морге.

Хоффман направился в сторону открытой двери. Когда он подошел к группе аналитиков, они столпились возле шести телеэкранов, но все сразу повернулись в его сторону. Он не сумел понять выражения их лиц.

— Что произошло? — спросил Квери. — Ты не смог войти?

— Нет, я вошел и отключил компьютеры.

Он отвел взгляд от лица генерального директора и посмотрел на экраны. ВИКСАЛ-4 продолжал торговать. Удивленный Хоффман подошел к терминалу и начал щелкать мышью.

Квери негромко сказал одному из аналитиков:

— Пойди проверь, ладно?

— Я в состоянии отключить рубильник, Хьюго, — сказал Хоффман. — Я еще не настолько спятил, чтобы не отличать «включено» от «выключено»… Господи, ты только посмотри!

ВИКСАЛ продолжал торговлю: короткие продажи евро, покупки долгосрочных казначейских обязательств, увеличение запасов фьючерсов ВИКС.

— Рубильник выключен, — послышался крик аналитика.

— Так… Где же сейчас находится алгоритм, если не на нашем оборудовании? — спросил Квери.

Хоффман не ответил.

— Полагаю, именно такой вопрос вам зададут инспекторы, — сказал Раджамани.

Потом никто не смог ответить на вопрос, сколько времени он наблюдал за ними. Кто-то сказал, что Раджамани все это время находился в своем кабинете: они заметили его пальцы, раздвигающие шторы, когда Хоффман произносил речь в операционном зале. Кто-то еще утверждал, что видел его возле запасного терминала в помещении для заседаний совета директоров компании, где он скачивал на внешний жесткий диск какую-то информацию. Еще один аналитик, индиец, даже признался, что Раджамани подходил к нему на кухне и предлагал поработать его информатором.

В истерической атмосфере, воцарившейся в «Хоффман инвестмент текнолоджиз», в которой еретики и апостолы, ренегаты и мученики разбились на отдельные фракции, было совсем непросто узнать, что происходило на самом деле. Но в одном соглашались все: Квери совершил серьезную ошибку, не проследив за тем, чтобы охрана выпроводила Раджамани за дверь сразу, как только его уволили; в воцарившемся хаосе Хьюго попросту о нем забыл.

Раджамани стоял в дальнем конце операционного зала, держа в руках небольшую картонную коробку со своими личными вещами — фотографии выпуска, свадьбы и детей; жестянку с чаем «Даржилинг», которую он хранил в холодильнике и к которой никому не разрешал прикасаться, небольшой кактус в форме поднятого вверх большого пальца и написанную от руки благодарность от главы отдела по борьбе с мошенничеством Скотленд-Ярда, в рамке за стеклом.

— Я же сказал, чтобы ты проваливал отсюда, — охрипшим голосом произнес Квери.

— Что ж, я ухожу, — ответил Раджамани, — и вы наверняка будете рады услышать, что завтра утром у меня назначена встреча в Министерстве финансов Женевы. Позвольте предупредить всех, кто здесь находится, что вас ждет суд и миллионы долларов штрафов за то, что вы управляли компанией, которая не могла вести торговлю. Не вызывает сомнений, что это опасная технология, которая полностью вышла из-под контроля, и я обещаю вам, Алекс и Хьюго, что Комиссия по ценным бумагам, [62] в соответствии с Законом о поддержке свободы, запретит вам доступ ко всем рынкам в Америке и Лондоне и начнет расследование. Позор вам обоим. Позор вам всем.

Нужно отдать должное самообладанию Раджамани — он сумел произнести свою речь, держа в руках жестянку с чаем и кактус, без малейшей потери достоинства. Бросив на них последний взгляд презрения и торжества, он вздернул подбородок и решительно зашагал к выходу. Многим свидетелям он напомнил фотографии сотрудников «Леман бразерс», уходивших оттуда с картонными коробками.

— Да, проваливай отсюда, — крикнул ему вслед Квери. — Тебе предстоит узнать, что десять миллиардов долларов позволят нам нанять множество адвокатов. А за тобой мы придем лично — за нарушение условий контракта. И мы тебя похороним.

— Подожди! — крикнул Хоффман.

— Оставь его, Алекс, не давай ему повода получить удовлетворение.

— Но он прав, Хьюго. Опасность весьма серьезна. Если ВИКСАЛ каким-то образом сумел выйти из-под контроля, то велик системный риск. Нам необходимо его остановить, пока мы во всем не разберемся.

И он устремился вслед за Раджамани, не обращая внимания на протесты Квери, но индус лишь ускорил шаг и прошел мимо стойки регистрации. Хоффман догнал Раджамани возле лифтов. В коридоре было пусто.

— Гана, — позвал он, — давай поговорим.

— Мне нечего вам сказать, Алекс. — Раджамани продолжал сжимать коробку. Он стоял спиной к лифту и локтем нажал на кнопку. — Ничего личного. Мне очень жаль.

Он повернулся, быстро шагнул вперед и моментально исчез из вида. Двери закрылись.

Пару секунд Хоффман стоял неподвижно, не понимая, что произошло на его глазах, неуверенно сделал несколько шагов вдоль коридора и нажал кнопку вызова лифта. Двери открылись — стеклянная шахта лифта была пуста. Александр глянул вниз. Высота стеклянной колонны составляла около пятидесяти метров, дальше все терялось в темноте подземной парковки.

— Гана! — беспомощно закричал Хоффман.

Ответа не последовало. Он прислушался, тишина. Раджамани упал так быстро, что никто ничего не заметил.

Хоффман помчался по коридору к аварийному выходу и бетонной лестнице. Не сбавляя скорости, добежал до самого низа и метнулся к дверям лифта, попытался пальцами раздвинуть створки дверей, но у него ничего не получалось. Тогда Хоффман отступил и огляделся в поисках подходящего инструмента. Он уже хотел разбить стекло в одной из машин, чтобы добраться до багажника. Но тут заметил дверь с символом молнии, распахнул ее и обнаружил целый набор инструментов — кисти, лопаты, ведра, молоток. Среди них Хоффман заметил ломик длиной в метр, схватил его и поспешно вернулся к дверям лифта. Довольно быстро он сумел с его помощью приоткрыть дверь и засунул внутрь стопу, потом колено. Сработал автоматический механизм, и дверь открылась.