Чтение онлайн

Руни горько сетовал на вырождение искусства стриптиза. Он вспоминал танцовщиц, которые могли вызвать едва сдерживаемую бурю желания и предвкушения, в медленном изгибе тела избавляясь от лишней одежды. На смену этому пришло унылое появление на помосте уже в почти голом виде и полное разоблачение через две минуты после начала. С другой стороны, у него вызывали отвращение как лэп-данс, допускавший прикосновение к зрителю, так и всякие выступления в набедренных повязках и скромные номера, когда свет приглушают и стриптизерши покидают помост, не показав самое существенное.

— Леди, на выход, показывай все! — вопил он, вскакивая на ноги. — Это не выступление, если леди не показывает!

Но «Мучерс» никогда не разочаровывал его. Хозяином там был сицилиец Джанфранко, который нанял чернокожих силачей, чтобы поддерживать порядок в клубе, и Руни ни разу не пришлось рубиться самому. Обычно его принимали там с распростертыми объятиями. Они с Джанфранко, таким же, как он, знатоком стриптизного дела, садились спиной к девушкам, чьи тела поблескивали на помосте, и обменивались информацией о красотках, увиденных за последнее время, как два увлеченных филателиста, с трепетом рассказывающие друг другу о водяных знаках на редкой марке. Оба признавались, что с радостью испортили бы зрение, любуясь обнаженными женщинами.

Руни оживлялся, споря по поводу этой своей одержимости. Спорил со священниками, спорил с феминистками; убеждал первых, что испытывает священный трепет, лицезрея сей Божий дар, и возносил хвалу совершенству женственности перед вторыми. Его изумляло, одновременно придавая пылу его речам, то, что никто из оппонентов не принимал его аргументы за чистую монету. Он обрушивался на сутенеров, ненавидимых им за то, что те отбирали у девушек деньги, которые он им давал, и столь же страстно поносил любителей искусства, заявлявших, что интерес Рубенса к нагой натуре носил куда более благородный характер, нежели его увлечение.

Возьмем девушку, танцевавшую в этот момент в «Мучерсе». Пуэрториканская богиня воды — и где только Джанфранко откопал ее? Сущий талант. Какая легкость движений! Какая гибкость! Черт возьми, лицо не из тех, за которые идут войной, не Елена Троянская, но фигура! Тело просто струится, как искристая река.

Классическая фигура, благородная осанка, кошачье изящество, гармония пропорций — все это не слишком интересовало Руни. Он имел на вооружении собственную систему оценки, необычную теорию качеств, делающих стриптизершу выдающейся, и главную роль, по его теории, играли тон, свет и вес.

Под тоном имелось в виду качество кожи, поскольку Руни был убежден: главное — внешность. Он не соглашался с тем мнением, что наружность — это отражение внутренних качеств, ему было безразлично, есть ли у танцовщицы мозги, характер и борется ли она за мир во всем мире. По этой причине пятна на коже, ее дряблость или нездоровый вид вызывали в нем разочарование; напротив, родимые пятна, родинки, выступающие вены или волосы под мышками, верил он, по-своему возбуждают. Хороший тон кожи предполагал наличие едва уловимого матового налета, подобного тому, какой появляется осенью на винограде или сливах. Посмотрите на такую девушку: кожа источает слабое сияние даже под перекрестными лучами цветных прожекторов расслабляющего шоу в «Мучерсе», что, в свою очередь, замечательным образом сказывается на свете.

Свет ниспадает с девушки, как фосфоресцирующая весенняя вода. Шампанским шипит на плечах. Пенясь, бежит по ложбинке позвоночника, искрится на полушариях ягодиц и меркнет под животом, перед тем как снова вспыхнуть на крутых бедрах. Игра света на боках и тени во впадинах освежает, как озон.

Но все это мало что значит без надлежащего веса. Если девушка слишком легка, ей не заземлить эротической молнии, если чересчур тяжела — не воспламенить зрителя; слишком нервная в движениях — погасит его возбуждение; слишком торопливая — потеряет его внимание; слишком медленная… Лучше бы, считал Руни, кое-кто из этих так называемых экзотических танцовщиц нашел себе другую работу. Надлежащий вес — это то, что дается от природы.

«Ты только посмотри, — бывало, бурчал Руни себе под нос или соседу по столику, разглядывая девушку на помосте. — Сам старик Чиппендейл [23] не смог бы вырезать такую ножку!»

Было и еще одно, четвертое, качество, которое Руни искал в девушках, хотя тут он чувствовал себя не настолько уверенно, чтобы говорить об этом. Он понимал его как своего рода внутренний свет или магнетизм, но оно смущало его, и он не был убежден, что это не связано главным образом с его обонянием. Танцовщица должна источать нечто, но что именно, для него оставалось загадкой. Может быть, просто феромоны, а может, обычный аромат, он этого не знал. Во всяком случае, тут танцовщица не могла ничего изобразить. Она должна была сама получать от этого удовольствие. Должна была хотеть выступать перед залом, источать это в публику.

К сожалению, пуэрториканка на помосте, снискав бешеный успех, не покинула сцену. Печально, с грустью подумал Руни, что некоторых молодых девушек подводит внутреннее чутье. Она оставалась на помосте, а думала, может, о том, куда поедет ужинать, или о своей машине, ждущей на стоянке.

Руни отхлебнул пива. Он был убежден, что в один прекрасный день увидит и мгновенно распознает безупречную стриптизершу. Все четыре качества займут свои места, как светила при параде планет, и он поймет: это она, и как излишнее подтверждение случившегося отлетит сброшенная набедренная повязка и слепяще вспыхнет магний, а следом разноцветные лучи: золотой, серебряный, может, даже еще такого цвета, какого он не видывал, — и он будет готов сложить все, что имеет (причем окажется, что имеет он на удивление много), к ногам удивительного создания и честно предложить ей руку и сердце, и она не сможет отказать даже такому толстому раздолбаю, как он.

Но прежде чем девушка на помосте повела бедрами, выпятила губки и перешагнула через соскользнувшую на пол набедренную повязку, он понял: это не она, не его мечта. Пока девушка проделывала все это, Руни почувствовал тень за спиной и, потеряв интерес к происходящему на сцене, обернулся и поднял брови, увидев, кто подошел к нему.

— Так и думал, что найду тебя здесь, — сказал человек.

— Ну и ну! Кого к нам ветром занесло! Садись. Выпей пива. Посмотри на девочек.

Тьма понимается наиболее превратно. Вы уже добились успеха в создании из ничего того, что я назвал Туманом. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что вам предстоит. Но чтобы ваш Туман был действенным, вы должны постичь алхимические свойства тьмы.

Вы, надеюсь, не были настолько глупы или недальновидны, чтобы пытаться упростить какое-либо из упражнений, здесь описанных. Поскольку с этого момента и впредь игра становится опасной. Те, кто прошел этот путь до вас, оставили после себя мантру, почти песнь, указывающую на опасность, которая подстерегает любого, кто сойдет с тропы.